Страница 61 из 122
Глава 10
Всего лишь секс. Ты свободен…
«Все лгут»
— Доктор Хаус
ЛИССА
Несколько недель отсутствия Касла неожиданно превратились в целых четыре месяца. Потом он снова появился, прочитал все мои записи, которые успела на тот момент перевести, и исчез опять на пару недель, которые вновь обернулись месяцами.
Условия контракта запрещали вынос книги за пределы дома, где проживал заказчик, так что работать приходилось так же на месте. Мой рабочий ноутбук, тот самый, на котором теперь осели едва ли не все словари латинских глаголов, всегда оставался там на всё время проекта. Новый, купленный Каслом ноутбук так и лежал нераспакованным. Для личного пользования у меня был другой — подарок от Лары на новоселье.
Так что, с перерывами на учёбу, рефераты, сессии, кофейные истерики и попытки не сойти с ума, я приезжала туда три-четыре раза в неделю, иногда только два, вечно таская с собой рюкзак. В нём было всё: от учебников до зубной щётки и иногда бутербродов, которые Мария с обиженным видом всегда конфисковала.
Так прошло больше года.
Сам Касл появлялся редко. Почти призрак. Дом был его, но как будто он в нём не жил. Иногда я слышала, как щёлкает код на дверном замке или как тихо клацает ключ от винного шкафа, но сама с ним сталкивалась нечасто. За год — может, раз пять, не больше. Он всегда был каким-то усталым и словно не здесь. Будто его тело вернулось домой, а всё остальное осталось там, где он только что был. Говорил мало, смотрел много. Задумчиво и глубоко, иногда будто поедал глазами.
Наши разговоры были в основном деловые.
— Как прогресс?
— Работаю. Очень плотный язык.
— Ты хорошо справляешься.
Он всегда избегал меня, но регулярно хвалил.
И тишина. Занавес. Иногда он добавлял:
«Мария приготовила ужин. Поешь перед уходом»
.
А иногда — ничего. Просто исчезал в своей комнате или в кабинете и никогда больше не позволял себе касаний, которых я так жаждала.
Лишь очень редко он подходил ко мне почти вплотную и целовал в шею. Зарывался в мои волосы и глубоко вздыхал.
Это были мои любимые моменты. Жажда их была настолько пронзительной и тайной, что в ней не получалось признаться даже самой себе. Вечерами я вспоминала их, когда шёпотом произносила его имя. В мыслях раз за разом прокручивалась та лёгкая, едва уловимая, но невероятно тяжёлая и плотная сила его рук на талии, когда он обнимал. Этот жест, этот поцелуй в шею был единственным доказательством того, что желание не было односторонним, что между нами действительно существовало это невидимое, но ощутимое напряжение.
Но таких моментов было катастрофически мало.
Мария, кстати, стала для меня настоящим спасением. Она была душой этого ледяного аквариума. Тёплая, немного ворчливая, но заботливая, как бабушка из старой книги, только с идеальной осанкой и глазами, в которых живёт слишком много знаний.
Мы с ней быстро подружились. Иногда она приносила мне чай без спроса:
«Ты выглядишь так, будто забыла, что люди иногда пьют и кушают».
Порой ругала за то, что сижу сгорбившись, «как костяная улитка». А иногда даже давала советы, которые я не просила, но за которые потом благодарила. Мария была как кошка, которая решила, что ты достаточно нормальная, чтобы тебя не игнорировать. И ты этим уже гордишься.
Иногда на редкие ужины — редкие настолько, что я даже не могла предсказать, будут они или нет — появлялись его друзья. И вот они были полной противоположностью Каслу. Лёгкие, обаятельные, с таким юмором, что я чуть ли не подавлялась супом от смеха. Но как бы они ни развлекали нас с Марией, Касл всегда оставался чуть в стороне. Ни шуток, ни улыбок, ни эмоциональных всплесков. Только взгляд, в котором я иногда ловила что-то.
Перевод продвигался медленно. Книга оказалась не просто сложной, она была жутко сложной. Там встречались такие конструкции, такие слова и фразы, что порой часы уходили на один абзац. Текст казался настолько личным, что я чувствовала себя нарушительницей, как будто открыла дверь в чужую спальню и увидела то, что никто не должен был видеть. В какой-то момент мне перестало казаться, что я здесь просто переводчик. Будто я сама стала частью этой чужой и болезненной истории.
Но наступил тот самый день, когда я с криком «Эврика!» закончила перевод книги и даже начала работать над другим, в основном из дома.
Начался новый учебный год, и мне нужно было посещать занятия в Археологическом университете.
Вот и сегодня, после очередной лекции по истории, я осталась в аудитории последней — хотела задать преподавателю пару вопросов. Он охотно ответил и разговор незаметно затянулся почти на час. Когда я наконец вышла из учебного корпуса, телефон завибрировал.
«У тебя другой пароль?»
Это сообщение стало такой неожиданностью, что даже книга, зажатая в руках, с глухим стуком упала на пол. Пальцы вспотели, сердце колотилось, словно кто-то переключил его в режим «цунами». Ей-богу, как маленькая. Даже стыдно стало за свою реакцию. Прямо сейчас я — воплощение гормонального шторма.
Я скучала по нему.
Всё это время, пока он пропадал, я «проводила» вечера… скажем так, в компании самой себя. Тихие, интимные моменты, когда моя рука становилась самым преданным партнёром. И, конечно, вся сцена в голове крутилась вокруг одного высокого, мускулистого и чёртовски сексуального русоволосого мужчины с глазами, в которых можно утонуть.
Он мне нравится. Очень нравится. Прямо до мурашек, до глупых улыбок перед сном и до горячих фантазий под одеялом.
И да, я поставила другой пароль. Намеренно. На случай, если вдруг решу, что не хочу открывать эти файлы.
Пишу ответ поздно вечером, уже лёжа в кровати с книжкой. И да, я намеренно отвечаю так поздно. Маленькая месть за сообщения о завершении перевода, оставленные без ответа.
Я: «Приеду завтра после обеда».
И не знаю, что будет завтра. Потому что завтра — это уже почти сегодня. И если всё пойдёт не так, мне придётся сделать выбор.
Да уж. Всё идёт не по плану. Если бы у меня хоть какой-то план был.
Касл: «Мелкая, а по телефону нельзя мне его передать?:)»
Я: «Должна взять свой ноутбук…»
Касл: «Твои многоточия означают продолжение чего-то, чего я ещё не знаю?»
Издевается. Как мило.
Я: «Ты сейчас флиртуешь со мной?»
Касл: «Нет».
Что⁈ Как это — нет⁈
Касл: «Я не флиртую. Я прямо намекаю. Так же, как и ты».
Не успеваю за тобой, милый. «Так же, как и я»? В смысле?