Саграм. До шрама

Приехали мы к дому уже под вечер. Я волновалась не за неё, а за реакцию Клэр, которая до сих пор не привыкла к сюрпризам, особенно с запахом дорогого алкоголя. И за реакцию папы, который… тогда ещё жил. Когда Клэр открыла дверь и на пороге появилась я — вся такая ровная, с немного согнутой гостьей в дизайнерском платье, — у неё было лицо, будто она увидела конец света в блёстках.

— Это моя подруга, — бодро сказала я, стараясь выглядеть как можно более уверенно. — Она у нас сегодня переночует. Мы устроим девичник.

Клэр молча отступила в сторону, давая нам пройти. По пути в комнату я уловила, как она что-то бормотала под нос. Возможно, молилась. Или прикидывала, есть ли у неё в аптечке аспирин.

Мы кое-как дотащились до моей спальни, и я положила гостью на кровать. Спала она крепко, возможно, благодаря количеству алкоголя, эквивалентному небольшому бассейну. А я сидела рядом и смотрела на неё.

И с того самого утра, точнее, с того момента, как она пришла в себя после жуткого похмелья и, мы познакомились как положено. С тех пор стали лучшими подружками.

Правда, видимся не так часто.

Лара живёт и работает в другом городе, и, честно говоря, до сих пор не поняла, как её тогда вообще занесло в тот бар. Но факт остаётся фактом — мы с ней сработались. Она никогда не рассказывала, что именно случилось в тот вечер. Но не нужно быть психологом, чтобы догадаться о пережитом эмоциональном крахе. Я не задавала вопросов, она не давала ответов. На этом негласном договоре и держится наша дружба.

Если Клэр заменила мне мать, то Лара стала старшей сестрой, которой у меня никогда не было. Та, кто поддержит в трудную минуту, даст совет — иногда абсолютно гениальный, но не всегда мной услышанный — и дарит потрясающе дорогое и красивое бельё. Странная, но очень приятная привычка. Конечно, я не против.

За последний год наши встречи стали редкостью. Работа Лары требует постоянных разъездов, поэтому каждое наше свидание превращается в стихийное бедствие или короткий эпизод контролируемого безумия. Мы часами бродим по городу, обсуждая всё на свете, включая подробности, которые заставили бы покраснеть даже бывалых сплетников. Засыпаем под утро в обнимку и, конечно, занимаемся шопингом.

У нас разные фетиши. У Лары это обувь, у меня слабость к белъю. Если заглянуть в наши шкафы, мой будет завален облаками шёлка и кружева, а её шкаф напоминает музей обувного искусства. Каблуки, платформы, бархат, кожа. Кажется, если бы её туфли могли говорить, они общались бы исключительно на языке высокого статуса и лёгкого презрения к окружающим.

В очередной раз отмахиваюсь от предложения выпить по стаканчику. Ещё один кандидат у барной стойки получает дежурную ложь о том, что жду своего парня.

Видимо, скоро стану живым памятником «ждущей девушки», как

Хатико

. Телефон по-прежнему молчит. Ни звонка, ни короткого «извини», ни даже привычного смайлика от Лары.

— Сюрприз! — раздается над самым ухом знакомый голос.

Чьи-то руки бесцеремонно обхватывают меня за талию, и я едва не слетаю с высокого стула.

— Уважаемая, уберите руки. Я вас не знаю, — отвечаю я с самой серьёзной миной, на которую только способна.

— Ну не дуйся, я примчалась так быстро, как только смогла, — Лара выпускает меня из объятий и с видом триумфатора занимает соседний стул.

— Быстро? Ты пробила собственный рекорд. Ровно час, Лара. Час!

Но я уже улыбаюсь. На неё невозможно злиться долго. Эта женщина обладает какой-то разрушительной харизмой, против которой у меня нет иммунитета.

— У меня была веская причина! — торжественно объявляет она.

— Например?

— Эээ… не могла найти такси?

— Неубедительно. Попробуй ещё раз.

— Ну, у меня отстали часы?

— Слишком банально. Креатива не хватает.

— Забыла сумочку дома и вернулась?

— Мимо. Может, попробуешь сказать правду? — даю я ей ещё один шанс.

Лара делает драматическую паузу и трагически выдыхает:

— Я не могла решить, что надеть.

— О, вот это уже похоже на правду. Принимается.

— Эй, это действительно правда! Я серьёзно металась между коротким платьем и тем комбинезоном, в котором у меня ноги выглядят на три километра.

— Верю. Поэтому ты мне компенсируешь моральный ущерб.

— Окей, сегодня всё за мой счёт. Коктейли, закуски, твоя терапия. Всё.

— Отлично, тогда будь готова сегодня расплатиться за самые дорогие коктейли, так как я намерена сегодня вечером напиться.

Лара замирает и внимательно изучает моё лицо.

— Дай-ка подумать. Когда ты в последний раз заявила мне что-то подобное? Хм, никогда? Неужели это как-то связано с парнем?

— Именно с ним.

— Рассказывай.

— Не хочу.

Лара приподнимает бровь. А у неё, между прочим, они такие идеальные, что в сравнении с ними архитектура собора в Милане кажется небрежной.

— Я просто не готова. Всё сложно. Не спрашивай пока.

Она немного хмурится, но понимающе кивает. Лара обещает, что сегодня я отдыхаю, а она меня развлекает. Никаких допросов и лишних вопросов.

Я улыбаюсь. Именно за это я её и ценю. Она умеет быть ненавязчивой и вовремя отступать, не заглядывая в душу без приглашения.

Лара заказывает себе «Секс на пляже», а мне — «Чёрного русского». Мы начинаем болтать о полной ерунде, и это кажется спасением. Уже не уверена, кто больше приложил руку к моему расслабленному состоянию. То ли язвительная и вечно заводная подруга, то ли мой четвёртый бокал. Скорее всего, сработал их гремучий дуэт.

Снаружи выглядит как неприметная дыра на окраине, но внутри словно объединили казино в Вегасе и стильный лофт. Здесь есть всё. Бильярд, покерные столы, зоны для футбольных фанатов и даже пара дорожек для боулинга. Хозяин явно пытался угодить каждому и чудом не скатился в безвкусицу.

Мы всегда занимаем места в спокойной зоне у барной стойки. Здесь можно просто выпивать и не рисковать участием в пьяной версии вокального конкурса. Мне нравится местный фейсконтроль. Охрана здесь серьёзная, а система безопасности напоминает протоколы правительственных бункеров. Внутрь попадают только адекватные люди. По крайней мере, большинство из них.