Страница 51 из 122
Глава 8
Расскажи Снегурочка, где была? Или сколько черных русских ты пила?
«В любви всегда один целует, а другой подставляет щеку»
Французская мудрость
КАСЛ
Перевод дневника
'Начало лета, на Земле — 1606 г
С моего балкона открывается вид на беспощадные морские волны, которые с глухим рёвом разбиваются о скалы. Годы ветра и воды выточили в камне причудливый рельеф, словно сама природа вела здесь войну и осталась победительницей. Мой дом стоит как раз на одной из этих скал — высокой, тёмной, грозной. Она возвышается над всем моим поместьем с безмолвной гордостью.
Выбрал я это место не ради пейзажа. Просто эта скала позволила мне вырезать в ней лаборатории.
Эта запись — не научная заметка и не черновик очередного доклада Совету. Это моя первая запись в виде дневника.
Мне опротивели их бесконечные запросы, их сухие формулировки и требования. Они забирают у нас годы, оставляя лишь обязательства. Я хочу оставить что-то личное. Своё. То, что, может быть, однажды кто-то найдёт и прочитает… Дневник'.
* * *
Я читаю несколько страниц из перевода, сделанного Лиссой. Надо признать — она сильна. Внимательная, чувствует структуру текста и улавливает подтексты. Чётко.
Баар классифицировала эту книгу как бесполезный дневник неудачливого учёного, провалившего свою миссию. Позор нации. Но у меня есть ощущение, что он что-то оставил. Что-то важное. И я это найду.
Сегодня «моя девушка», как её теперь называют все парни, увидела слишком много. Спортзал. Нас. Меня. Скоро она начнёт задавать вопросы. Те, на которые я не имею права отвечать.
Меня пугает и одновременно заводит тот факт, что она не испугалась. Ни меня, ни моего настоящего тела, ни бардака в тренировочном зале. В ней не было страха. Только шок, недоверие и, чёрт возьми, любопытство. И это даже хуже страха.
Я слишком часто и слишком подробно думаю о ней. Слишком лично. Это плохо. Мне нужно отдалиться, держать дистанцию, пока не поздно. Пока не позволил ей влезть слишком глубоко. Надо торопить её с переводом. Чем быстрее она закончит, тем меньше шансов, что я совершу ошибку.
* * *
Перевод. Запись из дневника
'Конец лета, 1606 г.
Сегодня у меня по-настоящему счастливый день. Хочется зафиксировать это и поделиться мыслями.
Я женился. В шестой раз за своё пребывание на этой планете.
Анна. Сейчас она спит. Её дыхание размеренно, кожа тёплая, а волосы тёмный, как ночной ливень. Я смотрю на неё и впервые за многие циклы чувствую покой. Хочу, чтобы она была моей последней. Чтобы после неё — никого.
С предыдущими было иначе. Уходил. Скрывался. Менял имя. Каждая из них была лишь этапом, но Анна другая. Я думал о том, чтобы забрать её с собой, и подал прошение. Совет отказал. Конечно. Они всегда отказывают.
Им не понять. Они никогда не жили здесь по-настоящему.
Я не в восторге от этого мира. Земля, несмотря на первозданную красоту, бедна энергией. Потоки, к которым я привык на Омеге, здесь отсутствуют. Материя тяжелая, тело ленивое, а разум тускнеет без подпитки. Иногда мне кажется, что я умираю медленно, по капле.
Я чувствую себя уставшим. Хочу исчезнуть. Но только с ней. Совет сказал: «Ты не должен привязываться. Ты — наблюдатель, не участник». А я — уже почти человек.
Если не позволено вмешаться в ход их истории, быть может, мне позволено, как они говорят… любить?
Моя Анна особенная.
Её отец, человек жалкий и прогнивший, продал мне её полгода назад — в обмен на прощение карточных долгов. Сделка, заключённая между двумя существами с разным пониманием ценностей: для него — выход из беды, для меня — начало неожиданной привязанности.
Она пришла в мой дом испуганной и заплаканной, больше похожая на замершего зверька, чем на будущую жену. Наивная, хрупкая и настороженная. Ей понадобилось несколько месяцев, чтобы перестать вздрагивать от каждого моего движения, научиться встречать мой взгляд и говорить свободно.
С ней я больше не скрываю свою природу, как делал в прошлые разы. Поддерживать чужую форму слишком энергозатратно.
Люди сторонятся меня. Боюсь, и Анна однажды тоже начнёт бояться. Они пугаются даже цвета моих глаз — почти чёрные, с лёгким изумрудным свечением. На Омеге это естественно. Здесь это признак одержимости демоном'.
* * *
Перевод. Запись из дневника
'Всё ещё 1606 год
Сегодня она смеялась. Я сидел в кресле, а она расчёсывала волосы у окна. Лёгкий свет падал на её кожу, и впервые я понял, что хочу раствориться в этой реальности, где возможно счастье.
Но я знаю, что всё это не может длиться вечно. Земля тянет меня в сторону. Не метафорически, а буквально. Моё тело стало тяжелее в разы. Я ощущаю гравитационное давление не как физик, а как жертва. Это не просто чужая планета, это враждебная система, которая отторгает меня'.
* * *
Он описывает «гравитационное давление», и я понимаю, о чём он говорит. Мы давно научились компенсировать эту нагрузку. Сейчас адаптация к земной гравитации стала технической рутиной. Мы стабилизируем тело через биоэнергетический резонансный контур. Каждый из нас носит стабилизирующий узел, встроенный в структуру Саграма. Он управляет внутренним энергетическим потоком, подстраивая его под магнитное и гравитационное поле Земли. В 1606 году у них не было этого, и потому его тело буквально прижимало к Земле, как будто сама планета отторгала. И, возможно, отторгала.
Теперь мы способны перенастраивать частотную матрицу наших тел, снижая энергозатраты на поддержание формы. Мы «прозрачно» встраиваемся в земную частоту. По сути, на полевом уровне мы почти идентичны людям, настолько, насколько это возможно.
Тогда он чувствовал себя жертвой физики. Сейчас — мы уже её архитекторы.
* * *
Перевод. Запись из дневника
'Начало осени, 1606 г.
Сегодня я видел, как Знак на моей коже начал мерцать сам по себе, без команды. Это редкое явление. Обычно узор просто светится, и, чтобы он мерцал, его нужно активировать — импульсом или через внешнюю угрозу. Но сегодня сам активировался. Я стоял у обрыва, чувствовал, как энергия в теле резонирует с горизонтом. Ощущение, будто я всё ещё связан с домом'
* * *
Ниже — красная заметка:
«Знак — sacer (не могу найти перевод этого слова). Библиотека, вторник.»