Страница 42 из 122
Я снова в ступоре. Он смотрит так, будто пытается прожечь во мне дыру. А потом что-то меняется: его лицо становится холоднее, взгляд — отстранённым, в нём появляется нотка растерянности? Что он там увидел?
Касл тем временем сверлит его ледяным, полным неодобрения взглядом. А «Аполлоны» продолжают изучать меня, и их взоры тяжелеют на моей коже. Хищные, откровенно оценивающие и внимательные. Один из них прищурился, и, замедлив это наглое сканирование, произнёс:
— Да, разве?
Он усмехнулся. Его голос источал то самое мужское самодовольство, которое вызывает мгновенное желание стукнуть собеседника по голове. В довершение он позволил себе нахально и почти вызывающе мне подмигнуть.
Господи, что они так в меня уставились?
Я почти уверена, что со мной что-то не так. Лихорадочно ищу изъян. Может, на одежде пятно или из причёски что-то торчит? Но факт остаётся фактом: я чувствую себя унизительно растерянной и, в каком-то смысле, совершенно раздетой.
Это уже переходит все мыслимые границы. Физически не могу больше выносить этих взглядов, особенно от моего так называемого «босса», который, судя по всему, снова впал в ярость. Причина этого — тайна, покрытая мраком. Неужели я провинилась тем, что просто дышу? Или тем, что не сижу здесь, благоговейно принимая его присутствие как дар свыше?
Он, кстати, даже не удосужился опровергнуть слова о том, что я его девушка. Просто промолчал. Удобно, не правда ли? Если окружающие решили, что я принадлежу ему — зачем спорить?
И, конечно же, именно в этот момент я чувствую, как глаза начинают предательски наливаться влагой. Вот только этого мне сейчас не хватало. Ну уж нет. Будь я проклята, если позволю себе раскиснуть у них на виду. Мне бы поскандалить, но скандал со слезами на глазах получится так себе.
Резко встаю. Стул издаёт недовольный скрип, но мне плевать, пусть скрипит. Пусть всё катится к чёрту. Нет никакого желания сидеть здесь и страдать, как героиня третьесортной мелодрамы. С меня хватит. А они пусть дальше меряются взглядами сколько угодно. Или чем там ещё мужчины меряются.
— Было приятно познакомиться, парни. У вас невероятно красивые имена, они вам очень подходят, — бросаю через плечо, прозрачно намекая на то, что никто из них даже не потрудился представиться.
А потом, уже себе под нос, сквозь зубы:
— Подавитесь.
Никто не успевает ничего сказать, и слава богу. Мне этого спектакля было более чем достаточно. Быстрым шагом, я ускоряюсь, направляясь к выходу. Гордо и с видом женщины, у которой есть самоуважение и жёсткий лимит на дерьмо.
Цокая каблуками… хотя нет. Хотелось бы, конечно, цокать каблуками, как героиня в финале фильма, но на мне мокасины. Их «цок-цок» звучит не так эффектно. Больше похоже на «шлёп-шлёп», как будто я сбегаю из кулинарного скандала, а не выхожу драматично из любовного треугольника.
Любовный треугольник⁈ Что за бред, Лисса, ты несёшь?
Не оборачиваясь и не притормаживая, прыгаю в первое попавшееся такси, решив раз и навсегда вычеркнуть эту главу из своей жизни.
Глава эмоциональная? Да. Красивая обложка? Определённо. Сюжет? Сплошное недоразумение.
Хей, режиссёр, заканчивай съёмку. Неуд тебе.