Страница 38 из 122
Мы назвали это эффектом резонансного следа. Тело и сознание связываются с нами. Поток как музыкальный аккорд: он находит в женщине ответную струну, если та существует, и связывает её энергетические поля в единое резонансное кольцо.
Однако не все женщины реагируют подобным образом. К счастью для них, у большинства этот отклик отсутствует, и наша энергия просто проходит сквозь тело, не находя точки фиксации.
У тех же, у кого это произошло, наступает полное энергетическое голодание, потом они начинают терять эмоциональную устойчивость. В тяжёлых случаях появляются панические атаки и аутоиммунные сбои. Как говорят тут, только время лечит. Год, два, три. А кто мы такие, чтобы воровать у них эти годы?
Повлиять на это мы не можем, потому что такова природа. Мы другая раса, и, к несчастью для людей, мы доминантны.
— Мы вмешиваемся, Скотт, понимаешь? Это неправильно, — говорю сдавленно.
Выдыхаю и отвожу взгляд в окно. За стеклом привычная суета города. Люди спокойно живут, не зная, что среди них ходим мы. Не зная, чем мы им платим за доброту и за саму возможность искать. Мы паразиты, и это не добавляет плюсов в карму.
Добавляю тише:
— Она не «очередная». Она яркая, и всё ещё живая. Не хочу причинить ей это.
Скотт кивает, теперь уже серьёзно. Он понимает.
— Касл, — тихо подаёт голос, но я поднимаю ладонь, не давая ему договорить.
— Не жалуюсь. Знал, на что иду, но теперь… — я сжимаю кулак, глядя на шрамы на своей кисти. — Теперь я мечтаю лишь о том, чтобы одна из них оказалась той самой, прекратить всё это к чертям и навсегда убраться отсюда.
Молчание. Скотт смотрит на меня долго, без слов. И только через минуту хрипло бросает:
— Кстати, твои глаза потемнели в её присутствии. Ты хоть заметил это?
— Да, — отрезаю я и провожу рукой по лицу. — Она так меня бесит, что с трудом контролирую себя. Мы виделись всего пару раз, а она уже успела выбить из равновесия.
Скотт усмехается своей типичной нахальной улыбкой:
— Да ты просто хочешь её.
— И что ты хочешь от меня услышать? — я начинаю закипать, злясь не столько на него, сколько на самого себя.
— Правду, — спокойно бросает он, игнорируя мою ярость.
Пару секунд я молчу, но всё же решаюсь ему ответить:
— Хочу так, что сносит крышу. Настолько, что вчера я согласился на предложение Кармен «приятно провести время», чтобы хоть как-то отвлечься. Представляешь, до чего докатился?
Скотт сначала фыркает, а потом начинает громко хохотать.
Я криво усмехаюсь, но тут же становлюсь серьезным:
— Тебе смешно. А знаешь, что самое дерьмовое?
— Просвети.
— То, что я был с другой женщиной, а думал постоянно о ней. Меня до хрипа злит тот факт, что за этот год у неё никого не было. Во мне проснулся этот первобытный собственник, — ворчу я, до боли стискивая кулаки, — который во всё горло орёт, что эта женщина принадлежит мне. Идиотизм. Ведь я не имею на неё никаких прав, но это ощущение въелось как зависимость.
Тяжело выдыхаю.
— А больше всего бесит, что уже раз пять за последние сутки ловил себя на кощунственной мысли: не бросить ли всё это? К чертям спасение вида и долг. Просто попытаться пожить ради себя. Один раз. Как Баар.
Скотт молчит. Я чувствую его тяжёлый взгляд, из которого исчезла вся ирония.
— Касл, — наконец произносит он тихо.
Эта редкая печальная интонация в его голосе делает мне только хуже.
— А что «Касл»⁈ — почти срываюсь на крик. Я редко повышаю голос.
Для меня крик — это непозволительная роскошь, первый шаг к потере контроля над Потоком. Но сейчас плотину прорвало.
— Мне надоело всё, Скотт. Сколько лет, попыток, подопытных. И всё впустую! Мы какая по счёту команда? Пятая. Может, мы просто несовместимы. Может, всё это, — машу рукой в сторону невидимого горизонта, — борьба против самой природы? А против природы, как известно, не попрёшь.
— Может, тебе и правда пора остановиться? — с лёгкой усмешкой говорит Скотт. — Выйти на пенсию, как у них говорят. А то ты сейчас ещё разревёшься, а у меня даже платка нет слёзы тебе вытереть.
Я скалюсь, чувствуя, как внутри ворочается привычная глухая ярость.
— Ещё одно слово, и я тебя стукну.
Скотт фыркает.
— Кстати, раз уж заговорили о «стукнуть», может, сегодня устроишь мне разнос в спортзале? Отработаешь на мне свою усталость, а я получу шанс доказать, что стал сильнее.
— Согласен. Только нужно будет всех отпустить, а то персонал решит, что началась война.
— Ага, помнишь прошлый раз? Мария решила, что началось землетрясение, — хохочет Скотт.
Невольно улыбаюсь. Тогда мы устроили тренировочный бой, а Мария была в доме. У неё должен был быть выходной, но она вернулась за своей пряжей. Внучке своей вязала носки. Грохот, удары, вибрация стен. Паника, крики, её валерьянка. Нам пришлось успокоить её лёгким щипком за шею — временная нейронная блокировка, чтобы остановить приступ истерики. Позже мы объяснили ей всё «безопасным газовым выбросом». Сработало.
Но когда она застала нас во второй раз, пришлось открыться. Мария остаётся преданной нам до сих пор не из слепой лояльности, а потому что она достаточно умна, чтобы понимать масштаб ситуации и последствия.
— Надо и ребят позвать, — предлагает Скотт.
Демонстративно закатываю глаза. Скотт хохочет. Он знает, что это не в моём стиле и что я сделал это нарочно, подыгрывая его настроению.
— А ничего, что это мой спортзал и после тренировки от него останется один фундамент? Особенно если позвать всех, — ворчу я.
— Да брось, Касл! Ты чёртовски богат. Через пару дней у тебя будет новый зал с новейшим оборудованием. Главное — выпустить пар и перестать копаться в себе.
— И почему вы всегда собираетесь именно у меня?
— Ну прости, что у тебя самый оснащённый и звукоизолированный зал во всей команде.
— А когда я его строил, вы все надо мной смеялись и твердили, что я строю бункер на случай конца света. А я знал, какой именно зал нам понадобится.
— Ладно, признаю. Ты был прав. Самый дальновидный во всей Вселенной, — с иронией бросает Скотт, весело ухмыляясь.
— Иди ты, — отвечаю я с такой же улыбкой.
— Значит, ты согласен?
— Не притворяйся, будто у меня был выбор, — возмущаюсь я.
Скотт снова смеётся и хлопает меня по плечу.
— Чёрт, я же за рулём! Хочешь нас угробить?
— Нас не так-то просто угробить, — громче ржёт он.