Страница 109 из 122
Надо разобраться, потому что я жутко запутан.
И всё-таки, если бы я хотя бы один раз нарушил собственное правило и провёл пространственное сканирование — я бы узнал. Узнал бы, что «мелкая» уже давно не мелкая, что стала мамой, и что у меня есть дочка от неё. А я исполнял её же просьбу: никогда больше не появляться в её жизни.
— Ты что, беременна?
Неужели она наконец заговорила?
Её голос режет. Не потому, что он неприятный, а наоборот. Бесит его нежность. Бесит, насколько он желанный. Меня выворачивает от осознания, как сильно я скучал по нему.
— Солнце, я тоже узнала совсем недавно, и не хотела говорить раньше времени. Я просто не знала, как ты отреагируешь, и не хотела тебя расстраивать,— Клэр звучит виновато.
— Мам, ну ты чего? Это же я. Конечно, я рада. Малыш — это счастье. Это же такая радость, — Лисса улыбается, и они смеются вместе, на секунду будто забыв, что я стою рядом.
— Радость, которую ты у меня отняла, — тихо разрушаю я их иллюзию.
Их смех обрывается. Обе замолкают, будто на всей планете стало холоднее.
Поворачиваю голову к Клэр и напоминаю взглядом, что ей пора. Та готова спорить и уже настраивается на конфликт, но вмешивается Лисса:
— Иди, Клэр. Я справлюсь.
— Ты уверена?
— Да.
— А Аврора?
— Ребята помогут…
И Клэр уходит.
«Ребята помогут».
Просто охренительно. Сравнила меня с каким-то случайным прохожим с улицы, которого можно попросить помочь перетащить коляску через лестницу. Словно я не отец. Словно я — никто.
Сука.
— Скотт, давай невидимый, — бросаю я.
— Уже, — коротко отвечает он.
Вот за это я его и ценю. Не надо объяснять, он понимает. Иногда даже создаётся ощущение, что он читает мои мысли.
«Невидимый щит» или «Экран» считается во внутреннем сленге псевдозональным маскирующим полем. Оно создаёт сильную перегрузку нейронной матрицы и требует высокой энергоёмкости, но результат того стоит. Поле искажает восприятие в узком радиусе, поэтому любой человек, посмотревший в нашу сторону, увидит парк, скамейку и деревья, но только не нас. Мы вырезаемся из визуального слоя. Почти все омеговцы владеют этой техникой — в зависимости от их энергетического потенциала — хотя лучшим по ним признан, безусловно, Кайрон.
— Отключи её, — говорю я коротко.
— Что⁈ — Скотт поворачивается ко мне.
— Что⁈ — это уже Лисса, одновременно с ним.
Голоса звучат в унисон, один в растерянности, другой — в панике, словно они репетировали.
— Касл, мы можем пойти нормальным путём… — начинает Скотт.
— Скотт, отключи её. Если ты не сделаешь это, сделаю я. И будет больнее, — бросаю жёстко.
Лисса делает шаг назад.
— Касл, успокойся, — он напрягается. — Хоть раз послушай. Говорю же, мы можем уладить это нормальным путём. Просто поговори с ней. Ты должен…
Я не отвечаю. Не хочу тратить время. Уже потерял его достаточно. Она это заслужила. Хоть немного.
Направляю короткий контролируемый импульс с достаточным зарядом. Через две секунды её ноги подкашиваются. Она начинает падать, но я быстрее. Подхватываю её и прижимаю к себе. Её тело повисает на мне, тёплое, живое и мягкое. Чувствую её грудь, которая стала больше. Чёрт, хочется смотреть и видеть, какие следы оставило кормление. Чувствую живот и бёдра. Она пахнет тепло и знакомо, и это вызывает желание, от которого я злым рывком захлопываю всё внутри.
Меня это бесит.
Я хмуро слежу за её лицом. Она пытается поднять руку, делает слабый жест, но не может. Тело постепенно расслабляется, веки опускаются и дыхание замедляется.
— Как же я тебя ненавижу… — шепчет она, прежде чем отключиться.
Пару секунд просто стою, глядя на её тело в своих руках. Один светлый локон падает ей на лоб. Осторожно убираю его в сторону.
— Я тебя тоже, — тихо отвечаю ей.
После этого накрываю мою дочь защитной энергетической оболочкой. Это плотная капсула, синхронизированная с моим сигналом, которая будет удерживать параметры стабильными. И перемещаюсь на борт своего корабля на дне Тихого океана.
Аврора. Мою дочь зовут Аврора. Какое красивое имя.