Саграм. До шрама

В тот момент я всерьёз подумала, что она сейчас взмоет в воздух с безумной космической скоростью, прямо как персонажи из старых мультиков, у которых бешено крутятся ноги перед тем, как они с визгом стартуют с места. Но, на моё удивление, Лара лишь широко улыбнулась, спокойно поднялась с дивана и протянула руку Каслу, сказав:

«Наконец-то рада познакомиться с тем, кто украл сердце моей девочки»,

— легко произнесла она, а затем повернулась к его спутнику и поцеловала его в щёку, саркастически добавив, что тоже очень рада снова его видеть.

Кайрон при этом возвышался над ней как монолитная каменная глыба. И не произнёс ни единого слова, застыв в абсолютной неподвижности, пока Лара непринуждённо уходила на кухню, чтобы достать ещё два бокала и налить им вина.

Он автоматически взял свой бокал, даже не взглянув на него, и тут же вернул на стол. Его взгляд продолжал пронзать её насквозь. Профессор никогда не пьёт алкоголь, и я это прекрасно знала. Лара, видимо, тоже знала, потому что со своей фирменной усмешкой глянула на него и произнесла с абсолютно невозмутимым видом.

— Это безалкогольный глинтвейн, Лисса сама сварила.

Я и правда сварила именно такой, и Лара точно знала, из какого кувшина нужно налить. Вот эта деталь и засела у меня в голове. Насколько же хорошо она их знает на самом деле?

Кайрон весь вечер хранил тяжёлое молчание. Он не проронил ни слова, пока Лара смеялась над шутками Касла, и никак не реагировал на мои отчаянные попытки разрядить эту удушающую обстановку. Молчал он и тогда, когда она на прощание поднялась на носочки и снова поцеловала его в щёку.

Только после её ухода он наконец взял тот самый стакан, медленно понюхал его, выпил залпом и с силой швырнул в стену.

— Сука,

— злобно выплюнул он на чистом русском.

Это слово я поняла сразу, поскольку благодаря дружбе с Линой успела неплохо выучить местный нецензурный лексикон. Тонкое стекло разлетелось на миллион осколков, которые дождём осыпались на пол.

В тот вечер я сделала для себя два главных вывода. Мне срочно нужен новый набор посуды, а Ларе совершенно не идёт её фальшивый смех.

Когда мы позже были в горах, я осторожно попыталась завести разговор о Кайроне. Лара ответила далеко не сразу, тщательно подбирая слова.

— Это была обычная интрижка на работе, когда я ещё числилась юристом в их компании, — тихо произнесла она. — Всё произошло слишком быстро и страстно. Безусловно, там были сильные чувства, но у нас изначально не было совместного будущего. В какой-то момент я просто нашла в себе силы, сделала шаг и ушла.

Лара посмотрела мне прямо в глаза. Этот долгий, пронзительный взгляд не требовал лишней расшифровки. В нём читалось отчётливое понимание того, почему этого будущего быть не могло. Она словно намекала, что я и сама нахожусь в точно таком же положении, или просто боюсь спросить прямо. И я действительно не решилась на ответные откровения. Боялась, что Лара тоже слишком много знает о Касле, или просто панически боялась раскрыться сама.

А ещё Касл жутко ревновал меня к Гейбу. Мы продолжали изредка видеться, но он каждый раз криво хмурился при одном упоминании этого имени. Впрочем, доставалось не только Гейбу. То Адам с моей работы казался ему слишком весёлым, то Ник писал слишком часто, то бариста в нашей кофейне проявлял излишнюю щедрость с бесплатным кофе. Касл был собственником, но выражал это без подростковых истерик. Он никогда не закатывал мне скандалов, а лишь устало выдыхал и качал головой, молча притягивая к себе.

Это был самый насыщенный и счастливый период в моей жизни, неотъемлемой частью которого стал секс. Его было много, порой безумно много. В спальне, на кухне, в машине, на задних рядах кинотеатра и даже на официальных банкетах, где мы прятались в отдельных комнатах, действуя в спешке и в абсолютной тишине. Всё всегда происходило по-разному, но неизменно с диким огнём. Его любимой позой была та, где я оставалась спиной к нему. Касл обожал эту позу. При любом удобном случае он подчинял меня себе, заставляя прогибаться в пояснице. Иногда это происходило грубо, с полной потерей контроля, а иногда медленно и осторожно, будто он панически боялся меня сломать.

Вопросы о контрацепции в нашем случае было глупо даже задавать, ведь биологически мы оставались несовместимы. Думала ли я тогда о детях и о том, захочу ли их когда-нибудь? Нет. Мне с избытком хватало того, что он просто рядом, что он не отпускает меня ни на секунду и что мы вместе. Я была по-настоящему счастлива, а гипотетических детей можно было усыновить когда-нибудь потом, в далёком будущем. Не сейчас, пока для этого слишком рано.

Но ведь всё хорошее когда-нибудь заканчивается, правда?

* * *

Люди. Разучились замечать счастье вокруг себя. Мы слишком зациклены на себе, слишком эгоистичны, чтобы замечать простые вещи. А ведь счастье — оно рядом. Оно в каждом моменте, в каждом дыхании, в каждом взгляде. Оно вокруг нас, с нами, внутри нас. Просто бери и живи. Пользуйся. Обними его, спрячь в ладонях и прижми к сердцу. Но человеческая природа заставляет постоянно искать что-то большее, сложное, громкое и дорогое. А на самом деле, что нужно человеку для счастья? Любовь? Здоровье? Деньги? Признание? Успех?

А мне, знаете, что нужно? Его. Просто — его. Весь он, со всем его светом и глубокими тенями, невыносимыми привычками, резкими словами и тихими касаниями. Его руки, его голос и его физическое присутствие. Но он опять меня предал. Опять подставил и не уберёг. Снова сделал больно. Он меня разбил.

Наверное, стоит начать эту историю с самого начала.

В один солнечный день — хм, звучит как начало сказки, только жаль, что это не сказка и у неё нет счастливого конца — Касл забирал меня с работы. Я до сих пор сижу и мучаюсь вопросом, что было бы, если бы я тогда не предложила ту роковую прогулку по парку. Остались бы мы вместе?

А было так:

— Да брось, Касл, неужели тебе сложно уступить мне хотя бы раз? Обещаю, это будет весело.

Я уже минут десять пыталась уговорить его заехать в парк аттракционов, но он мастерски отнекивался и профессионально держал оборону, оставаясь холодным к моим аргументам. Но я не собиралась сдаваться, пуская в ход весь свой арсенал упрямства и забавных гримас.

— Ладно, мелкая, пошли, — наконец сдался он, устало улыбнувшись. — С тобой действительно проще согласиться, чем пытаться отказать.