Страница 98 из 105
— Удачи вам. И надеюсь, что войн больше не будет.
— Я тоже надеюсь.
К обсуждению личности Ильи Иннокентьевича Герусова, или Рафаэля Сойхера, они по молчаливому обоюдному согласию больше не возвращались, как и к обсуждению цели его визита в Парагвай.
Наутро Алёша решил прогуляться по Консепсьону, поинтересоваться, насколько часто отправляются в столицу пассажирские пароходы. Он шёл по городу, разглядывая дома и прохожих, среди которых по-прежнему было много солдат, хотя военный городок опустел почти полностью. Настроение у него было странным. С одной стороны, он радовался, что скоро увидит отца с матерью, маленьких сестру и брата. Встретит Фабиолу и сына. С другой… Да чёрт его знает, что там с другой стороны! Как будто готовится он совершить некий поступок, который направит его жизнь в раз и навсегда установленную сторону, поставит в наезженную колею, и будет она теперь постоянно подчиняться определённым правилам. Он вспомнил профессора Челленджера — одного из любимых своих литературных героев[133]. Может, ему надо поступить так же, как Челленджер, для которого семья не стала препятствием на пути исследований и который не погряз в бытовых мелочах? Может, так и надо… А может, не надо. Мимо пролетела маленькая птичка, едва не задев крылом его форменную военную панаму. Алёша даже отмахнулся машинально.
На противоположной стороне улицы стоял какой-то военный в офицерской форме, но с солдатским ранцем за плечами и вертел головой по сторонам. По его поведению было понятно сразу: он в Консепсьоне впервые и сейчас пытается сориентироваться в незнакомом городе. Выше среднего роста, крепкого сложения, он, постояв немного, побрёл по улице с грацией белого африканского носорога. Алёша не мог разглядеть его лица, но что-то в манере приближающегося к нему военного крутить головой показалось ему знакомым. Он пригляделся: где же им доводилось встречаться, если действительно доводилось? Алёша внимательно смотрел на незнакомца, который был уже в тридцати метрах от него, но никак не мог вспомнить.
Узнавание произошло мгновенно, как будто в темноте включили лампочку. Да конечно же! Блиндаж на захваченных боливийских позициях под Магариньосом, они с Роберто и Доном Педро и артиллерийские офицеры — Альфредо Стресснер и русский эмигрант Владимир! Ну точно! Алёша перебежал улицу, которую прямо перед ним пересекла лёгкая повозка с двумя пассажирами, и уже шагом приблизился к Владимиру, который с недоумением взирал на него, явно не узнавая.
— Давай вспоминай, — сказал Алёша по-русски, улыбаясь и протягивая для приветствия руку. — Блиндаж под Магариньосом, два пехотных офицера с ягуаром…
Как только Алёша упомянул ягуара, лицо Владимира, прежде озадаченное, расплылось в искренней доброжелательной улыбке:
— Алексей! Теперь узнал. Рад тебя видеть, дружище!
Он пожал руку, а потом полез обниматься.
— Слышал, ваш полк попал в переделку в Каньяда-Стронгест? Вижу, ты молодцом. А как твой друг и этот ягуар, которого Альфредо чуть не пристрелил?
— С Доном Педро всё хорошо, а вот Роберто инвалид. Без ноги сейчас. А тебе как воевалось?
— Хорошо, — пожал плечами Владимир. — Даже не ранили ни разу. Сейчас вот уволился из армии.
— Мне показалось, ты надеялся на протекцию Альфредо для продвижения по службе, — хмыкнул Алёша. — Выходит, не получилось?
— Это я такой невезучий, — махнул рукой Владимир, — он вообще-то к русским неплохо относится[134].
Он помолчал немного и добавил, ухмыльнувшись с жутковатым добродушием слободского громилы:
— Врезал я ему. Подшофе был, он тоже. Повздорили, уж не помню, из-за чего. Пьяные же дураки все. Я ему по морде и засветил.
Алёша посмотрел на огромные кулаки собеседника и подумал, что очень не хотелось бы, чтобы тот ему "засветил". Владимир, проследив за его взглядом, снова улыбнулся:
— Да я ж не в полную силу. Сам же знаю: если в полную — могу и быка наземь сбить.
— Значит, военная карьера у тебя не заладилась.
— Не заладилась. Да и чёрт с ней. Я же по натуре не холуй.
— Что же теперь собираешься делать?
Владимир совершенно не походил на пронырливого Блинова, хитрость его была простодушной и незамысловатой, и наверняка неглупый Альфредо разглядел в русском желание подладиться под влиятельного сослуживца. И вероятно, это ему не понравилось, потому он и пошёл на конфликт.
— Есть одна задумка, — почесал затылок Владимир, — семьи и дома у меня не предвидится, поэтому человек я свободный. Вот смотри.
Он вытащил из ранца потрёпанный номер газеты La Tribuna[135] и, развернув, зачитал, сразу переводя на русский. Едва газета показалась из видавшего виды боевого солдатского ранца — потёртого, с местами треснувшей кожей и с подозрительными тёмными пятнами на боку, как Алёшино сердце сделало несколько лишних ударов, и по телу пробежала тёплая волна, похожая на слабый разряд статического электричества. Ощущение было ему знакомо: нечто подобное он испытал в пустыне недалеко от колодцев Ирендагуэ, когда его своевременное пробуждение спасло роту от разгрома, а многих его товарищей — от верной смерти. Что-то вроде этого Алёша ощущал и раньше: в Асунсьонском госпитале, когда гуаранийский колдун, чьего имени он так и не узнал, окуривал его пахучими травами и пел что-то хотя и очень знакомое, но с совершенно непонятными словами. Наверняка это состояние было знакомо и Роберто, потомку неистового Сепе Тиаражу. И ощущение это сейчас предвещало некое важное для Алёши событие.
— Экспедиция направляется в Бразилию, в область Мату-Гросу, — читал Владимир. — Для сопровождения и охраны требуются мужчины не старше сорока лет, умеющие хорошо обращаться с оружием, находящиеся в хорошей физической форме и знающие индейские языки. Предпочтение отдаётся уроженцам Европы. Оплата будет произведена по окончании экспедиции английскими фунтами из расчёта десять английских шиллингов за один день. По окончании экспедиции будет выплачена премия.
Мимо пробежали двое мальчишек, с почтением поглядывая на военных в выгоревшей форме, но заговорить не решились.
— Ты смотри-ка! — воскликнул Владимир. — Полфунта в день — это же очень хорошие деньги! Как в Европе.
— Постой-постой, — перебил его Алёша, прослушавший начало объявления, — с какой целью экспедиция идёт в Бразилию?
— Да какая разница! — произнёс Владимир. — Главное — платят хорошо.
— С какой целью? — ледяным голосом повторил Алёша.