Страница 82 из 105
Утром седьмого декабря батальон Гусятникова был назначен в авангард. Впереди батальона шла рота Мигеля. Один из Алёшиных солдат — Феликс Морено, крепкий крестьянин из-под Энкарнасьона, тащил на спине радиостанцию. Это был тот самый неуклюжий увалень, которого Алёша видел во время второго визита в батальон после ранения. Парень имел склонность к технике, да и силищи был немалой, поэтому ему поручили, помимо винтовки и солдатского ранца, нести радиостанцию. Этим обстоятельством Феликс очень гордился, да и радиодело он освоил в короткий срок, выучил азбуку Морзе и на ключе работал превосходно.
Характер местности не менялся, но от жажды солдаты стали страдать меньше, расходуя воду рациональнее, чем в первый день похода. Алёша подумал, что терморегулирующая система организма, если такая в нём существует, наверное, приспособилась к новым условиям существования.
После обеда передовой дозор доложил, что впереди на грунтовой дороге застряли два боливийских грузовика. Водители копаются в двигателе первой машины, а вокруг слоняются несколько солдат. Алёша не хотел затевать стрельбу, надеясь решить дело миром. Боливийцы наверняка понимают, что бежать в пустынной местности, совершенно лишённой даже кустарника, им просто некуда. Поэтому надо всего лишь убедить их в численном превосходстве противника и в неизбежности гибели в случае сопротивления.
Когда из-за песчаного холма появились сразу несколько десятков парагвайских солдат с изготовленными для стрельбы маузерами, боливийцы даже не попытались открыть огонь. Дружно побросав винтовки, они подняли руки. Водители, не замечая происходящего, по-прежнему копались в двигателе грузового "Форда".
В грузовиках оказалось большое количество воды, которую везли от колодцев Ирендагуэ к главным силам боливийской армии. Алёша удовлетворённо хэкнул, набрал во флягу воды, выпил и снова набрал. Солдаты торопились последовать примеру своего командира.
Подошёл батальон. Гусятников, увидев такой удачный трофей, велел всем набрать полные фляги, а сам приступил к допросу пленных. К его разочарованию, все они оказались индейцами кечуа и по-испански почти не говорили. Обитатели Анд, они, вырванные из привычной среды обитания, крайне неуютно чувствовали себя в жарком климате Чако, а эта непонятная война была им абсолютно чуждой, чем и объяснялось их нежелание сопротивляться парагвайцам.
Кое-как, с грехом пополам удалось выяснить, что до форта Ирендагуэ, под чьей охраной находились стратегические колодцы, не больше пятнадцати километров. Попытка узнать, сколько в форте солдат и пулемётов, есть ли артиллерия, оказалась безуспешной. Пленные недоумённо хлопали глазами, но ничего путного сказать не могли.
— Ума не приложу, что с вами делать? — озабоченно произнёс Гусятников. — Тратить силы на конвоирование в тыл — не с руки, нам каждая винтовка нужна.
Он задумался, почесал переносицу:
— Эх, да что там! Набирайте воды во фляги и идите отсюда.
Боливийцы непонимающе смотрели на майора.
— Идите, идите. Только не попадайтесь больше, тогда не помилуем.
— Господин майор, — сказал Алёша, — они же ничего не понимают.
— Тут ничего не поделать. Не расстреливать же их. Пусть идут, всё равно воевать не хотят. Уходите, уходите!
Боливийцы, наконец догадавшись, что им велят, пошли по дороге в ту сторону, куда направлялись захваченные грузовики. Один из солдат, очевидно, самый добросовестный и хорошо вымуштрованный, попытался взять из кучи брошенного оружия свою винтовку, но, получив добрый пинок под зад, отскочил в сторону и стал догонять остальных. Время от времени он оборачивался, опасаясь выстрела в спину, но, видя усмехающиеся лица парагвайцев, успокоился. Отпущенные пленники, постепенно уменьшаясь, ещё долго были видны на плоской песчаной равнине.
Дальше двигаться следовало с большой осторожностью, чтобы не обнаружить себя раньше времени. Вечером того же дня в штабе второй боливийской кавалерийской дивизии стало известно, что в районе Ирендагуэ появились парагвайцы. Разведка наконец-то сработала хорошо! Но недостаточно хорошо, чтобы определить численность наступающего противника. В штабе ошибочно решили, что парагвайцев не больше батальона. Сомнения развеялись уже к полуночи, когда от разведки поступили более точные сведения: парагвайцы наступают силами не меньше пяти полков!
Спустя всего три часа парагвайцы захватили расположенный в нескольких километрах от Ирендагуэ полевой лазарет кавалерийского корпуса под командованием полковника Давида Торо. Но даже после этого боливийцы продолжали считать, что это лишь отвлекающий манёвр, а главный удар парагвайцы нанесут в другом месте.
Теряя драгоценное время, полковник Торо лишь под утро отдал приказ направить в Ирендагуэ дополнительные силы, но к этому времени окрестности колодцев были уже под контролем парагвайцев. Кавалеристы не успели даже приблизиться к форту, остановившись в десятке километров от него. Люди и лошади начали страдать от жажды.
Атака на Ирендагуэ, гарнизон которого насчитывал только сто тридцать человек, началась на рассвете восьмого декабря. У защитников не было никакой возможности выдержать длительную осаду, но они, в надежде на помощь главных сил, сумели отразить первый приступ парагвайской пехоты. Вторая атака не состоялась.
Не сумевшие пробиться на помощь осаждённым, боливийцы начали взрывать боеприпасы и технику, чтобы не допустить захвата её врагами. Защитники Ирендагуэ, услышав взрывы, решили, что это крупные силы парагвайцев начинают новый штурм, и в панике бежали. Парагвайцы же, заслышав взрывы, решили, что враг собирается уничтожить колодцы, и бросились на штурм большими силами, ворвавшись в брошенные укрепления. Форт, а с ним и все колодцы достались победителям. Снабжение боливийской армии водой было прекращено…
Форт Ирендагуэ, кроме того что охранял колодцы, имел и стратегическое значение как опорный пункт на кратчайшей дороге между боливийским штабом и разбросанными в округе частями. Теперь сообщение, став длиннее вдвое, шло через форт "27 ноября". Координация действий боливийцев, и без того находящаяся на невысоком уровне, стала ещё хуже.