Страница 65 из 105
— Именно поэтому не стоит ждать от здешних обитателей объективности. Увы, люди в такой ситуации становятся очень предсказуемы в своих реакциях, а поэтому — легко управляемы. А между тем патриотический порыв парагвайцев — следствие умелой пропаганды. Парагвай считает себя обиженным после поражения в войне Тройственного альянса, и для самоутверждения ему крайне необходима победоносная кампания. То же я могу сказать и о Боливии. Страна так же, как и Парагвай, во второй половине прошлого века, утратила часть территории и лишилась выхода к океану[91]. Для боливийцев это очень болезненно, ведь у их противников хотя бы есть возможность выхода на побережье через реку Парагвай. И им тоже крайне нужна победа. А ведь в сущности, эта война — лишь средство решить, какой нефтедобывающей компании достанется лакомый кусок нефтеносной провинции[92]. Рядовым солдатам либо не достанется ничего, либо совсем немного и в отдалённом будущем. Причём не прямо, а косвенно — в виде некоторого улучшения общегосударственных дел.
Герусов почему-то стал неприятен Алёше. Вроде говорит разумные вещи, но как-то отстранённо. Как небожитель, бесстрастно глядящий, как у его ног копошатся мелкие людишки со своими мелкими страстями и желаниями. Ему вспомнилось ночное нападение на их лагерь, разрывы мин, струи жидкого огня, измазанные кровью кричащие люди, лежащие без движения тела. Профессор сразу почувствовал, как изменилось отношение к нему Алёши, но подстраиваться под его настроение не пожелал.
— Элиты обеих держав действуют исключительно в своих интересах, — продолжал Герусов. — По моему мнению, наилучшим выходом из сложившейся ситуации было бы объединение государств и совместная эксплуатация месторождений. Но увы, — он вздохнул, — плебсом очень легко манипулировать. Всегда найдутся нечистоплотные политики, которые станут выискивать в истории отношений между народами проблемные моменты и делать из соперников экзистенциально чуждых своей стороне злобных монстров, союз с которыми невозможен в принципе. А такие моменты можно найти в отношениях между любыми соседними народами.
— Боливийцы применяли против нас огнемёты, — сказал Алёша, — и я видел это лично. Разве они не монстры после такого?
— Деникин во многом прав, — сказал Герусов, не ответив на его вопрос. — Нет, я не призываю бросать войну — это было бы сейчас совершенно неэтично. Но согласитесь, юноша, при ином стечении обстоятельств вы сейчас, вполне вероятно, воевали бы за Боливию, считая своё дело правым. И запомните, любая война имеет экономические причины. Всё остальное суть субъективные оценки.
Алёша вспомнил давнишний разговор с Гусятниковым и грустно усмехнулся:
— Вы почти дословно повторили мнение Виктора Андреевича. Он ещё два года назад так же, как и вы сейчас, считал, что в сложившихся условиях мы должны воевать только за Парагвай.
— Он думающий человек, — ответил Герусов, — и кажется, пережил личную трагедию. Такие люди часто мыслят критически.
— Он потерял в России семью, — сказал Алёша. — Во всяком случае, уже много лет не имеет о близких никаких сведений.
Чтобы перевести разговор с неприятной темы, он спросил:
— Вам удалось получить место в здешнем университете?
— Увы, — ответил профессор. — Но зато я хорошо попрактиковался в испанском и теперь намерен податься в Мексику. Там сейчас складывается любопытная ситуация. В ноябре у них будут президентские выборы, и, по всем прогнозам, к власти придёт Карденас[93] — на редкость порядочный и здравомыслящий человек. Не исключено, что в Мехико я придусь ко двору.
Где-то недалеко заржала лошадь. Послышалось цоканье подкованных копыт по булыжной мостовой Асунсьона перед самыми воротами, и прямо во двор дома Степановых въехали двое всадников, ведя за собой пустую осёдланную лошадь. Алёша посмотрел на них и обомлел: это были Фелипе-снайпер и Роберто Фернандес.