Страница 3 из 105
ПРОЛОГ
Лондон, весна 1932 года
Карточный клуб "Страус" располагался в южной части Сити в двухэтажном особняке конца XVII века, выходящем окнами на набережную Темзы. Состояли в нём люди не просто очень богатые, но и чем-либо примечательные: аристократы с тысячелетней родословной, монаршие особы, голливудские кинозвёзды, американские промышленники, бешено разбогатевшие во время мировой войны и преумножившие капитал в эпоху просперити — периода процветания и бурного экономического роста. Правда, кризис 1929 года основательно проредил плотный прежде строй членов клуба, отправив кого в нищету, а кого — в увлекательное, но короткое путешествие из окна на верхнем этаже небоскрёба до закатанного в асфальт тротуара.
Владельцы клуба стремились поддерживать в нём дух Викторианской эпохи. Это проявлялось во всём: в интерьере помещений, дизайне мебели, одежде прислуги. Переступив порог заведения, человек словно совершал путешествие лет на сорок или пятьдесят назад. Даже карточные игры здесь приветствовались преимущественно те, в которые играли в старой доброй Англии. Новомодные бридж и преферанс считались моветоном, а за словом "покер" прочно утвердился статус обсценной лексики. Самой популярной игрой в "Страусе" был вист.
Именно в вист играли в паре два англосаксонских джентльмена, соперничая с другой парой — венгерским промышленником и шведским аристократом. Первого джентльмена — высокого, ещё крепкого старика в смокинге звали Джозайя Оуэн. Был он мормоном и входил в "кворум семидесяти", являясь одним из тех, кто правит этим странным религиозным сообществом. Но, несмотря на столь высокий пост, Оуэн любил карточные игры, запрещённые правилами мормонов для всех адептов церкви Иисуса Христа Святых последних дней[1]. Он любил рисковать и считал, что присущее карточной игре напряжение нервов не может заменить даже самый рисковый легальный бизнес. В числе прочих активов Оуэн владел солидным пакетом акций "Стандард Ойл", и руководство этой нефтяной компании прислушивалось к его мнению.
Второй англосакс являлся представителем британского истеблишмента. Лет сорока, среднего роста, изящный, с породистым лицом и надменно поджатыми губами, он выглядел олицетворением имперского аристократизма. Эдуард Ланкастер происходил из одного из самых древних и знатных домов Англии, пусть и из боковой ветви, и его предки некогда претендовали на корону. В петлице обязательного в "Страусе" смокинга он всегда носил живую алую розу. Ощутимую долю его доходов составляли дивиденды, получаемые от акций "Ройял Датч Шелл".
Сегодняшняя игра сложилась для джентльменов удачно. Выигрыш составил больше одиннадцати тысяч фунтов, что было по меркам рядового лондонца огромной суммой, а для игроков — приятным, но не слишком большим дополнением к регулярному доходу от принадлежащих им ценных бумаг и долей собственности в различных предприятиях.
После того, как джентльмены раскланялись с ничуть не огорчёнными венгром и шведом, слуга проводил их в отдельный кабинет, предназначенный для того, чтобы члены клуба могли приватно побеседовать или отдохнуть за бокалом коньяка или виски и выкурить сигару.
— Есть некая сакральная, высшая справедливость в том, что представители держав, являющихся политическими и промышленными гигантами, выигрывают у подданных государств, не имеющих в мире ощутимого веса, — произнёс Оуэн, обрезая платиновой гильотиной дорогую кубинскую сигару. — Данное правило действует почти всегда — это результат моих многолетних наблюдений.
— Вы шутите! — рассмеялся Ланкастер. — Прямой зависимости здесь нет и быть не может. К тому же если по поводу шведа вы правы, он действительно подданный своего короля, то назвать так нашего венгерского оппонента можно лишь с большой натяжкой. Его страна, хоть и является номинально монархией, на деле управляется регентом. А короля у венгров нет. Такой вот историко-политический казус[2].
Англичанин достал из стоящего на низком столике коробка большую кедровую спичку для раскуривания сигар и чиркнул ею по тёмно-коричневому боку. Дав прикурить американцу, прикурил сам и с наслаждением втянул в рот густой ароматный дым.
— Да? — равнодушно удивился Оуэн. — Впрочем, это совершенно неважно. Что там у политических пигмеев — монархия, республика или территория свободных племён, — для нас не имеет никакого значения. Вопрос в том, что мы можем получить от них. И желательно, получить побольше, дав взамен поменьше.
Он разлил по бокалам из бутылки чёрного стекла премиального сорокалетнего виски "Гленфиддих", и джентльмены выпили.
— Понимаю, — сказал Ланкастер. — Система отработана ещё нашими прадедами. Стеклянные бусы в обмен на золото, а правителям — малую толику того, чем действительно богата западная цивилизация.
— Да, система совершенствовалась веками и работает, как швейцарский хронометр "Омега", — подтвердил Оуэн. — Компания "Стандард Ойл", членом правления которой я являюсь, в ближайшее время собирается провернуть подобную сделку в Южной Америке.
— Вот как? — удивлённо поднял брови Ланкастер. — Но "Шелл", чьи акции делают мою жизнь яркой и радостной, тоже собирается провернуть в Южной Америке некую перспективную сделку. Получается, мы с вами в некотором роде конкуренты?
— Выходит, так, — согласился Оуэн. — Но, думаю, данное обстоятельство не станет препятствием на пути взаимных симпатий. Кроме этого, возможно, мы говорим о разных сделках. Тогда отсутствует сам предмет конфликта.
— Вряд ли, что о разных. Насколько мне известно, в Южной Америке в последнее время разведано лишь одно новое месторождение нефти, и находится оно…
— В пустыне Чако, — перебил его американец, — на границе Боливии и Парагвая. Эти чёртовы латиносы за сто лет после обретения независимости так и не удосужились демаркировать границу. И теперь, когда после предварительной геологической разведки установлено, что в Чако налицо все признаки богатого нефтяного месторождения, они собираются воевать.
— Полагаю, "Стандард Ойл" намерена поставить на Боливию, — улыбнулся Ланкастер, — несколько опрометчиво, не находите?
— Ставить на Парагвай, как делает ваш "Шелл", опрометчиво вдвойне, — парировал Оуэн, — и наша позиция имеет куда больше шансов на успешный исход, чем ваша.
— Вот как? — снова делано изумился Ланкастер. — Готов выслушать ваши аргументы, а потом привести свои.