Страница 27 из 105
Их принял очень важный полковник, тут же велевший ординарцу подать русским мате в медном калебасе[46]. Гусятников и Алёша за год парагвайского бытия по достоинству оценили преимущества этого бодрящего напитка и приняли угощение с удовольствием. Калебас, стоящий перед полковником, был, как разглядел Гусятников серебряным, местами покрытым патиной, и с причудливым гуаранийским орнаментом.
— Расскажите о себе, — начал спрашивать полковник, посасывая мате через бомбилью[47]. — В каком вы звании, где воевали, каким подразделением командовали? Хотя молодой человек, кажется, слишком юн, чтобы иметь боевой опыт.
— Я капитан, — сказал Гусятников. — Воевал в мировую войну. Потом в Гражданскую. Перед тем как покинуть Россию, командовал ротой. Боевой стаж с пятнадцатого года по ноябрь двадцатого.
— Очень, очень хорошо, — просиял полковник, — ваш боевой опыт очень пригодится. Мы сейчас как раз формируем пехотный батальон из новобранцев. Думаю, вам вполне по силам его возглавить. Учитывая, что испанский вы освоили прекрасно.
— Я готов, — коротко ответил Гусятников. — Кроме испанского, я изучал и гуарани.
Последние слова он произнёс на языке индейцев, и полковник явно пришёл в ещё более приподнятое расположение духа.
— Великолепно! Многие солдаты, особенно из отдалённой местности, совершенно не говорят по-испански. Знание вами языка гуарани сильно упростит командование подчинёнными. — Он взглянул на Алёшу. — Теперь вы, юноша.
Тот сразу заговорил на гуарани:
— Мне девятнадцать лет. Исполняется через три дня. Боевого опыта у меня нет. Но я прошёл военную подготовку и имею знания, достаточные для того, чтобы командовать взводом.
— Очень, очень хорошо, — повторил полковник. — Но вам, юноша, надо будет сдать экзамен на базовые знания и умения по военной профессии. И взводом вы пока совершенно точно командовать не будете. У нас достаточно ветеранов Бокерона и Нанавы, которые проявили себя как отважные и грамотные сержанты и капралы. Им пора расти.
Алёша постарался ничем не выдать своего разочарования. Но полковник всё же заметил, что молодой русский недоволен. Он усмехнулся:
— Не спешите, юноша. Противник силён, и доверять солдатские жизни можно только тем людям, кто имеет боевой опыт. Проявите себя — и будете командовать взводом, а может, и ротой. Если не убьют. На войне по служебной лестнице поднимаются быстро. К сожалению.
Алёша сдал экзамен в тот же день. Полковник и три офицера из штаба дивизии проверили знание им основ тактики, умение оценивать местность применительно к ведению боевых действий разного типа. Алёша основательно извозился в красноватой парагвайской пыли, показывая экзаменаторам, как следует скрытно передвигаться на поле боя и маскироваться от внимательных взглядов вражеских наблюдателей. Ближе к вечеру все направились на стрельбище, чтобы проверить, насколько метко русский доброволец кладёт пули в цель — сначала из "Манлихера", потом из револьвера системы Нагана, который Гусятников одолжил ему для сдачи экзамена.
По возвращении на территорию части экзаменуемого оставили ждать перед штабом. Парагвайские офицеры же отправились совещаться, пригласив и Гусятникова. Когда спустя десять минут ординарец полковника пригласил его зайти в штаб, Алёша увидел перед собой четыре лица, сияющих искренними улыбками, и одно доброжелательнобесстрастное — Гусятникова.
— Поздравляю, Алексей, — споткнувшись на русском имени, произнёс полковник, — вы прекрасно прошли все испытания, и, по нашему общему мнению, ваших знаний и умений вполне достаточно, чтобы командовать взводом. Но!
Он поднял указательный палец вверх и стал похож на мусульманина, утверждающего этим жестом единобожие.
— Но от сложившихся правил я не отступлю. Вы получите в подчинение отделение. В течение месяца вам предстоит научить своих солдат тому, что умеете сами, а дальше война покажет, кто чего достоин. Но, поскольку ваши знания действительно очень неплохи, вы получите воинское звание сержанта первого класса. Это сразу на пять ступеней выше рядового. Поздравляю. А теперь можете идти.
Он пожал Алёше руку, ладонь полковника была узкой, сухой и сильной. При этом штабные офицеры и Гусятников как-то совсем не по-военному зааплодировали.
— Куда же мне идти? — недоумённо спросил Алёша.
Но полковник уже перевёл внимание на Гусятникова:
— Господин капитан, задержитесь. Надо обсудить некоторые вопросы.
Гусятников коротко кивнул и негромко сказал Алёше по-русски:
— Подожди меня у входа. Сейчас со всем разберёмся.
Эту ночь русские добровольцы провели в общежитии для младших офицеров и сержантов, располагавшемся в большой ротной палатке. Кроме них, там были ещё десятка три парагвайцев. В гражданской одежде, кроме них, были лишь трое, а остальные — в потёртой, ношеной форме, но без знаков различия — очевидно, в ожидании нового назначения. Большинство претендентов на офицерские и сержантские должности щеголяли босиком. Гусятников и Алёша уже знали, что любовь парагвайцев к босому хождению имеет корни в тотальной бедности сельского населения. Привычка с детства ходить босиком выработала у селян малую восприимчивость к мелким камням и разнообразным колючкам, которыми так богаты тропики. Алёша ещё в "Надежде" замечал, как босые парагвайцы, увлечённые беседой, почти не замечают препятствий, машинально наступая на тот участок земли, который свободен от травмирующих ногу предметов. А если даже и наступят на что-то, то толстый слой кожи на подошве предохраняет ногу от повреждения или делает его последствия минимальными.
Наутро Гусятников и Алёша отправились на вещевой склад и получили форменную одежду, правда, не точно по размеру. Предстояло основательно поработать иголкой — даже господину командиру батальона, — чтобы подогнать форму по росту и комплекции. Но уже к обеду всё было готово: за год, проведённый в "Надежде", оба хорошо освоили навыки портняжного ремесла. Нацепив на погоны и петлицы знаки различия, они отправились в штаб — подписывать контракт.
Теперь, когда они юридически стали военнослужащими парагвайской армии, отношение командования к ним изменилось. Полковник лишь строго посмотрел на новых подчинённых и велел отправляться к месту формирования батальона. Проводить их взялся один из штабных офицеров, что вчера принимали у Алёши экзамен.