Страница 15 из 105
После чопорного Буэнос-Айреса, где считалось хорошим тоном появляться на улицах в костюме с галстуком и в шляпе, Асунсьон поразил вольным отношением жителей столицы к своей одежде, и особенно — к обуви. За чистотой одежды парагвайцы следили тщательно, но в тропическом климате европейский костюм был не слишком удобен, поэтому большинство встреченных на улице прохожих предпочитали носить мешковатые брюки и просторные цветные рубахи. Женщины щеголяли в пёстрых платьях, которые на улицах европейских городов выглядели бы вульгарно. Вольность в отношении обуви была совсем уж радикальной: встретить на улице парагвайской столицы босоногого прохожего являлось совершенно обычным делом.
Когда в сумерках эмигранты грузились на пароход, капитан Гусятников громко, во всеуслышание, озвучил мысль, которая терзала каждого:
— Если в Парагвае такая столица, то каким же будет захолустный Консепсьон?
Ответом ему был чей-то громкий вздох, отразивший все дурные мысли, витавшие в головах колонистов. Три дня, что маленький речной пароходик "Сан-Хосе" шёл вверх по реке Парагвай, русские говорили мало. Чем же встретит их глубоко провинциальный Консепсьон? К вечеру второго дня к Керманову, стоявшему с зажжённой сигаретой у борта парохода и глазевшему на проплывавший мимо них берег, подошёл Каратеев:
— Николай Петрович, вам не кажется, что мы совершаем опрометчивый поступок?
Полковник, не глядя на него, затянулся крепким табаком:
— Жребий брошен, Михаил Дмитриевич, и Рубикон перейдён.
— Мы напрасно потратим время, наши силы и деньги.
Керманов посмотрел на него с лёгким раздражением:
— Не ожидал, что пораженческое настроение коснётся и вас.
— Я всего лишь реально оцениваю наши перспективы. Лучше, пока не поздно, отыграть всё назад.
— Надеюсь, вы не станете сеять раздор в группе, — отвернулся от него Керманов, — хочется видеть в вас помощника, а не склочника.
Каратеев вздохнул:
— Николай Петрович, вы хотя бы согласитесь ориентировать колонию на животноводство. Земледелие в наших условиях — верное поражение.
— Вы ошибаетесь. Мне, как главе группы, надо думать не только об открывающихся в будущем перспективах, но и о том, как прокормить людей в самое ближайшее время. Когда колония встанет на ноги, можно будет говорить и о животноводстве.
Керманов достал из кармана почти пустую бело-синюю пачку сигарет "Gitanes" — ещё из брестских запасов.
— Как вы считаете, Михаил Дмитриевич, стоит, наверное, подыскать достойную замену? В Консепсьоне наверняка цыганских сигарет[29] не найти.
— Несомненно, — коротко ответил Каратеев, понявший, что дальнейшие попытки убедить Керманова изменить своё решение бесполезны.
По прибытии в Консепсьон колонистов разместили в местной агрономической школе, расположенной в десяти километрах от города, насчитывавшего не больше пятнадцати тысяч жителей. Хотя до театра военных действий было несколько сотен километров, здесь стояли артиллерийский полк и авиасоединение, размещённое на спешно построенном полевом аэродроме, да на окраине города военные возводили дополнительные казармы. Небольшой городок превращался в крупный армейский центр.
Керманов развернул бурную деятельность. Начиналась весна, и следовало побыстрее выбрать земельный участок, чтобы приступать к работе. Полковник в компании с чиновником местной администрации и в сопровождении Каратеева, Степанова-старшего и Гусятникова совершил несколько дальних верховых поездок. Он сознательно выбрал в попутчики своего явного союзника Степанова, умеренного критика Каратеева и совершенно беспардонного Гусятникова. С одной стороны, ответственность за выбор участка ложилась на всех, с другой — здоровая критика поможет выявить недостатки предложенных местными властями земель. Одна голова хорошо, а четыре — вдвое лучше, чем две! Иногда к разведывательным экспедициям присоединялся и генерал Беляев.
Директор агрономической школы посоветовал выбирать участок, где почва имеет красный оттенок.
— Здесь всё иначе, чем в Европе, — говорил он, и Алёша переводил сказанное, — чёрная почва наименее плодородна, а краснозём сможет дать наиболее высокие урожаи.
Даже в консепсьонской глуши все в большей или меньшей степени подходящие для земледелия участки были заняты. Но после нескольких дальних поездок удалось найти землю, пригодную для сельского хозяйства. У выбранного участка был один большой недостаток — он находился в сорока километрах от города. Позже, когда колонисты перебрались на это место и взялись за дело, то оказалось, что этот недостаток далеко не единственный.