Страница 101 из 105
"пилог
Лондон, осень 1936 года
В карточном клубе "Страус" снова было людно. Мир медленно выползал из Великой депрессии, и избыток свободных денег бросал их счастливых владельцев в места, где госпожа Фортуна могла в короткий срок преумножить нажитые праведно или не совсем праведно капиталы. Хотя чаще случалось, что любители быстрых денег лишались своих фунтов, франков и долларов, обогатив соседей по игровому столу и владельцев клуба.
Впрочем, сказанное не относилось к двум англосаксонским джентльменам — Джозайе Оуэну и Эдуарду Ланкастеру, встретившимся за игорным столом впервые после заключения пари четырьмя годами ранее. И хотя порой неудачи постигали даже их, но в сравнении с постоянным расположением Фортуны они казались настолько незначительными, что не стоили внимания. Куда чаще — намного чаще! — удача, как и сейчас, была на их стороне. Вновь играя в паре — на этот раз против индийского раджи, сорившего в столице метрополии деньгами налево и направо, и гостя из Южной Африки, владеющего солидной долей акций De Beers[137], — они опустошили кошельки соперников на пятнадцать тысяч фунтов.
Перейдя в комнату для частных бесед, они снова, как и три года назад, расположились в удобных креслах, дымя гаванскими сигарами и потягивая премиальный "Гленфиддих". Оуэн полез во внутренний карман своего смокинга и извлёк оттуда покрытую бархатом коробочку. Раскрыв её, протянул Ланкастеру:
— Дорогой Эдуард! Признаю, вы оказались более прозорливы, чем я. Невероятное дело, но Парагвай победил в этой войне. Позвольте вручить вам монету, которая на момент чеканки стоила один фунт стерлингов, как и было объявлено при заключении нами устного соглашения.
Ланкастер, держа в левой руке сигару, правой принял коробочку и стал пристально рассматривать монету. С тяжёлого золотого кругляша, матово поблёскивающего жёлтым, на него смотрел британский монарх, восседая на троне со скипетром в правой руке и державой — в левой. Покрутив монету, прочитал идущую по окружности надпись: HENRICUS VII GRACIA REX ANGLIE ET FRANC DNS IBAR.
— Я не очень хорошо разбираюсь в нумизматике, уважаемый Джозайя, но кажется, сейчас эта монета стоит намного дороже заявленного номинала. Думаю, в несколько тысяч раз.
— Возможно, — равнодушно фыркнул американец. — Ведь она отчеканена за три года до путешествия Колумба в царствование Генриха Седьмого из династии Тюдоров. Как заверили меня специалисты, этих соверенов в мире сохранилось не больше пяти, и один из них теперь ваш.
— Благодарю, мой друг. Это поистине королевский подарок.
— Это не подарок, Эдуард. Я проиграл пари и рассчитался точно так, как было оговорено при его заключении.
— Но не преждевременно ли это? Ведь мир между Парагваем и Боливией ещё не подписан.
— Да будет вам! Обе страны понесли большие потери, совокупно потеряв около ста тысяч человек. Они крайне измотаны трёхлетней войной и влезли в долги. Кроме этого, ни их соседям, ни нам продолжение войны не выгодно. Кто же в таких условиях разрешит им продолжать боевые действия? Перекрыть каналы поставки оружия и боеприпасов несложно, и им, не имеющим собственного военного производства, придётся воевать как в Средние века — луками и стрелами[138]. Нас с вами больше должно волновать другое — что нефть в Чако так и не нашли[139].
— Да, к сожалению, — согласился Ланкастер, — геологи ошиблись. Так порой бывает.
— И теперь "Стандард Ойл" продолжает эксплуатировать боливийские нефтяные месторождения, в то время как ваш "Шелл", вложившись в войну, остался ни с чем.
— Таковы издержки нашего бизнеса, — возразил Ланкастер. — Но сейчас мы работаем в другом регионе планеты — на Аравийском полуострове.
— Вот тут вы точно опоздали, — сказал Оуэн, — там уже давно обосновалась одна из дочерних компаний "Стандард Ойл". И потеснить её не получится: у арабов многое выстроено на личных связях, и они… сильно рады нашему присутствию. Мы держим руку на пульсе этого перспективного региона и уходить не собираемся.
Ланкастер молчал, загадочно улыбаясь.
— Напрасно иронизируете, — сказал Оуэн, — нефть на полуострове есть, это совершенно точно. В Бахрейне недавно уже начата добыча, а с точки зрения геологии его территория идентична прилегающим районам Саудовской Аравии. Местами нефти так много, что она даже выступает на поверхность и образует битумные лужи, а иногда даже целые озёра. Думаю, этой стране предстоит большое будущее.
— Возможно-возможно, уважаемый Джозайя, — не стал спорить Ланкастер, — я вплотную не интересовался обстоятельствами добычи нефти на Аравийском полуострове. Я сейчас занялся политической карьерой, и меня больше заботят предстоящие парламентские выборы. В прошлый раз победили тори, но, думаю, на следующих лейбористы возьмут реванш.
Оуэн расхохотался:
— То-то смотрю, вы постоянно носите в петлице алую розу. Для плебса она — символ лейбористов…
— А для меня в первую очередь — символ дома Ланкастеров[140].
— Неплохо, — сказал Оуэн. — Да вы, я вижу, большой шутник.
— По праву рождения я мог бы заседать в палате лордов, но за лейбористами, как и за Саудовской Аравией, — будущее. Думаю, на предстоящих выборах они возьмут большинство в палате общин. Кто знает, может, вы сейчас беседуете с будущим премьер-министром Британской империи[141].
— Когда станете премьером, не забывайте старого друга, — сказал Оуэн.
— Разумеется, Джозайя. Думаю, у нас с вами будет ещё немало поводов встретиться и побеседовать за сигарой и бокалом виски. Я собираюсь приобрести серьёзный пакет акций "Стандард Ойл". Ведь складывать все яйца в одну корзину — это неправильно.
— Это верное решение, — согласился Оуэн, — и если вам понадобится консультация по делам компании, можете рассчитывать на меня.
Спустя полчаса джентльмены спустились из кабинета, расположенного на втором этаже клуба "Страус", что в южной части лондонского Сити, и разъехались — один в отель "Лэнгхем" на Портланд-плейс, другой — в свой особняк на северной окраине британской столицы. Прошлое их не интересовало, только настоящее и будущее.