Страница 6 из 16
Глава 5. Гувернантка и воспитанница
Знаменское – милое местечко в тридцати верстах от Москвы, вопреки своему названию, было знаменито в общественных кругах всего тремя вещами.
В первую очередь, давней историей любви матери и отца Ольги. Тогда Мария, единственная наследница графа Евдокимова, погибшего на войне с турками, весьма некстати влюбилась в простого корнета Дмитрия Вишневского, сумевшего покорить истинную леди до мозга костей непосредственностью и любовью к жизни. Однако строгая графиня Евдокимова, мама Марии и бабушка Ольги, была против этого брака, не столько из-за разницы в положении, сколько из опасений, что ее дочь быстро станет вдовой, как и она сама. Мужчинам свойственно погибать и калечиться на войне. Поговаривали, что дело даже кончилось дуэлью между матерью и дочерью! В то время женские дуэли были делом обычным, спасибо Екатерине Великой. Слухи это или нет, а в библиотеке усадьбы все еще висели две шпаги. К слову, в итоге Мария с Дмитрием обвенчались. Жаль только, что счастье их долго не продлилось – Вишневский рано стал вдовцом с дочерью на руках.
Второй знаменитостью Знаменского был приусадебный парк. Он так широко раскинулся по берегу Москвы-реки, что не обнесенные забором края его терялись в подмосковных лесах. Зато лучше места для конных прогулок и охоты во всей округе не сыскать. Тем более теперь, в середине августа, когда июльская жара уже спала, а осенние морозы еще не успели ударить.
Наконец, третья примечательная особенность – совершеннейшая скука, свойственная только отдаленным от городов и крупных дорог местечкам глуши, где никогда ничего не происходит.
Первые две примечательности радовали Ольгу. Последняя – нагоняла невыносимую тоску.
Вот уже три дня как Ольга томилась, словно принцесса в башне, не зная чем занять себя в ожидании принца, а точнее гувернантки. Отец целыми днями работал с документами в своем кабинете, а Ольга маялась от невозможности надеть любимый костюм для верховой езды и прогуляться на Буцефале хотя бы до реки.
А сегодня еще и должна была приехать гувернантка…
Ее прибытие застало Ольгу в гостиной, где отец рекомендовал ей заняться фортепиано. Клавиши стояли нетронутыми, а Ольга смотрела в окно, считая ворон и потраченные впустую минуты жизни.
Гувернантка приехала в старомодной коляске самого непримечательного вида. Расплатившись с извозчиком, она степенно приняла помощь отца Оли и спустилась. Тут-то Оля и заметила даже издалека, что новая гувернантка отличалась весьма крупной фигурой и широкими плечами, а также странным вкусом в выборе наряда. К слову, одета она была в темное наглухо закрытое платье, а лицо прятала под плотной вуалью.
Отец и гувернантка направились в дом. Оля тут же села за фортепиано и принялась мучить бедный инструмент, выстукивая по клавишам звуки, похожие на страдания кошки. Пусть эта гувернантка сразу знает, что Оля ей не рада.
– Ольга, прекрати эту какофонию и поприветствуй как положено свою новую гувернантку Евдокию Петровну Хвалову, – громко приказал отец, морщась от звуков. Евдокия же Петровна ничем не показала своего неудовольствия. Впрочем, разглядеть ее лицо под плотной вуалью Ольга не могла, как ни старалась.
– Я всего лишь музицировала, как вы и велели, папенька, – Оля поднялась и сделала кривенький реверанс. Нарочно, чтобы позлить отца.
– Вот, сами видите, без вашей помощи мне совсем не справиться, – тяжело вздохнул отец.
– Вы правы, этой юной леди совершенно необходимы уроки хороших манер, – голос Евдокии Петровны звучал так нарочито пискляво, что Оля даже подумала, что ее игра на фортепиано не так ух плоха. – Я с удовольствием займусь воспитанием вашей дочери.
«Ей бы сначала заняться собственным голосом. Разве можно что-то преподавать, когда ты говоришь так?» – озвучивать свои мысли вслух Ольга, разумеется, не стала.
– Спасибо вам, – отец Ольги по привычке пожал руку в качестве благодарности, а после сурово посмотрел на дочь и сказал, – Ольга, я надеюсь, что ты с уважением отнесешься к Евдокии Петровне, она очень мудрая женщина, недавно потерявшая супруга на войне.
«Надо же, траур,» – хоть гувернантка и не понравилась Оле, но она все же испытала сочувствие к ее утрате: «Что ж, это объясняет темный наряд и вуаль».
– Не буду вам мешать. Всецело вручаю тебя заботам Евдокии Петровны, – с этими словами отец удалился, оставив Олю в гостиной наедине с гувернанткой.
Где-то с полминуты в комнате висела тишина. Никто не решался начать диалог.
– Ну, так чем займемся?
– Погода сегодня чудесная.
Наконец раздалось одновременно с двух сторон. Оля тут же почувствовала неловкость. Вот так всегда – она сразу прямо, а все вокруг юлят разговорами о погоде!
– Погода как погода, – раздраженно пожала Оля плечами.
– Ольга Дмитриевна, что ж вы так неласково со мной? Или не узнали? – пропищала Евдокия Петровна, подходя ближе.
Ее слова вызвали у Оли недоумение, но ровно до того момента, как Евдокия Петровна наклонилась и откинула вуаль с лица.
– Опять вы?! – воскликнула Оля с удивлением, увидев знакомые темные глаза и усы, за которыми пряталась улыбка. – Что все это значит?
– Тише, Ольга Дмитриевна, – зашептал поручик Муратов своим обычным низким голосом. – Вы просто так убивались на балу из-за гувернантки и неудавшегося побега, что я не придумал ничего лучше, чтобы искупить свою вину. То, что вы говорили тогда… Я бы не простил себе, что из-за меня вы лишились возможности быть свободной. Я так хорошо понимаю вас. Особенно теперь. Это платье – просто орудие пытки! А корсет так и норовит удушить,– пожаловался поручик.
Это признание прозвучало так искренне, что Ольга не выдержала и рассмеялась. А как тут не рассмеяться, когда поручик переоделся в женское платье, лишь бы она приняла его извинения! Еще никто и никогда не делал ради нее ничего подобного.
Разбавленная смехом и отогретая теплотой от столь неординарного жеста обида растаяла в груди Оли, уступая место чему-то более светлому и нежному. Как бы там ни было, а поручик Муратов вовсе не со зла спутал ее планы и помешал побегу. То была нелепая случайность, которую теперь все равно уже не исправить.
Да и надо ли исправлять? В конце концов, она познакомилась с таким интересным человеком, не побоявшимся даже надеть женское платье. Судьба забрала у нее шанс на побег, зато подарила кое-что иное. Кое-что, чему Ольга пока не могла найти определения.
– Так вы не злитесь на меня, Ольга Дмитриевна?