Страница 12 из 16
Глава 8. Ревнивец и обманщик
С самого утра в усадьбе в Знаменском начался переполох. Кухарка готовила особое меню для столичного гостя. Горничные носились, готовя гостевые комнаты. Отец нарядился в парадный мундир. И только Ольга оставалась безучастна к приготовлениям.
«Гувернантка», а точнее Муратов, так и не возвратился. Но никто, кроме Ольги, не заметил его исчезновения.
Она ждала его в надежде поговорить о том поцелуе под старым дубом. В надежде признаться в чувствах, а дальше будь что будет. Пусть даже он не ответит взаимностью – такой, как он, едва ли захочет связать себя браком. Но если есть хотя бы малейший шанс… Ольге нужна была ясность.
Ведь если шанса нет, то нет и смысла бороться. Но если есть хотя бы ничтожная возможность…
Ольга не знала, что тогда. Сбежать? Бросить отца? Венчаться тайно? Звучит, конечно, романтично и смело. Но так ли претворимо в жизнь?
Впрочем, об этом она еще успеет подумать. Разговор и признание прежде всего.
В три часа пополудни возле дома Вишневских остановилась богатая карета с гербом. Из кареты вышел молодой человек приятной наружности в темно-синем костюме.
«Не обманул отец, и правда не сильно меня старше,» – такова была первая реакция Ольги на жениха.
Вскоре отец с женихом вошли в гостиную, и Ольга как-то сразу вспомнила, как совсем недавно встречала здесь же столь нежеланную гувернантку, которая, однако, оказалась любовью всей ее жизни.
– Оленька, дочка, позволь представить тебе Алексея Григорьевича Толстовского.
Жених почтенно кивнул.
– Алексей Григорьевич, это моя дочь Ольга.
Представленная отцом Ольга сделала реверанс. Не слишком изящный, но вполне отвечающий представлениям о приличиях.
– Очень рад нашему знакомству, Ольга, – начал беседу хорошо поставленным глубоким голосом Алексей Григорьевич. – Вы же позволите так вас называть?
– Разумеется, Алексей Григорьевич, – отозвалась Ольга бесцветно.
– О, прошу, просто Алексей, – довольно тепло улыбнулся он. – Я слышал, что вы, Ольга, большая поклонница Пушкина, поэтому взял на себя смелость привезти вам небольшой подарок.
Алексей протянул Ольге небольшую книгу в красивой обложке с позолоченными буквами.
«Избранные сочинения. А.С. Пушкин» – гласила обложка.
А внутри на титульном листе широким росчерком пера стоял автограф самого автора!
– Я… Я, признаться право, шокирована. Благодарю вас!
Признаться право, Ольга была готова прыгать до потолка и носиться по комнате с радостным визгом, как малое дитя, получившее на именины самую дорогую игрушку. Но отец не одобрил бы такое поведение, а потому пришлось прятать чувства за сухими благодарностями.
– Не стоит благодарностей. Рад, что смог угодить. Мы с Александром Сергеевичем пересекаемся иногда в литературном клубе, поэтому просить его о такой малости для меня не составило никакого труда.
Казалось, Алексей во всем был прекрасен. Хорош собой, приятен в общении, состоятелен, судя по карете, воспитан, образован, интересен, уважаем, щедр, добр… Список достоинств выбранного папенькой жениха можно было продолжать бесконечно.
И только один недостаток перечеркивал все положительные качества. Он – не Даниил Муратов. А сердце Ольги уже занято Даниилом.
С улицы послышался шум подъехавшей повозки и какая-то ругань. А минуту спустя в гостиную вошла «гувернантка» собственной персоной. Легка на помине!
– Прошу прощения, Дмитрий Аркадьевич! – тут же заголосил Муратов нарочито писклявым голосом. – Дела покойного мужа не терпели отлагательств. О, я не знала, что у нас будут гости.
– Вам не за что извиняться, Евдокия Петровна. Пожалуйста, заходите, познакомьтесь, это Алексей Григорьевич Толстовский, жених Оленьки.
– Жених?! – от удивления Муратов пискнул даже выше обычного. – Как жених?
– А вот так. Прибыл сегодня из Петербурга. Но вы так не волнуйтесь, пока просто познакомиться. А там, если Бог даст, через год-другой и свадебку сыграем, – отец Оли по-своему понял переживания «гувернантки», посчитав, что она боится скорого увольнения в связи с замужеством воспитанницы.
– Свадебку – это хорошо. Свадьба – дело богоугодное, – заметил уже спокойнее Муратов в образе гувернантки. – Что ж, господа, если вы не возражаете, мы с моей воспитанницей планировали сегодня позаниматься французским на свежем воздухе. Пока погода еще позволяет.
– Да-да, конечно, – закивал отец Оли. – Учеба прежде всего.
Зашуршали юбки по полу, и Оля, увлекаемая «гувернанткой», покинула отца и жениха.
Когда дамы ушли, Алексей повернулся к генералу Вишневскому и сказал:
– Отрадно видеть, что вы сами нашли гувернантку для своей дочери. А то Екатерина Михайловна так переживала, что совсем забыла о вашей просьбе найти подходящую на эту роль даму.
– Вы знакомы с Екатериной Михайловной Спицыной? – удивился генерал Вишневский.
– Заходил к ее мужу, предводителю московского дворянства, выразить свое почтение, когда проезжал через Москву по пути к вам, – пояснил Алексей.
Генерал Вишневский задумчиво поморгал несколько раз.
– Подождите, так вы говорите, что Екатерина Михайловна не писала своим знакомым и никого к нам не направляла? – наконец, сформулировал он вопрос.
– Нет, – протяжно ответил Алексей. – Она как раз просила меня передать ее извинения и обещание скорейшего выполнения просьбы, когда узнала, куда я направляюсь.
– Как интересно получается. Я был абсолютно уверен, что Евдокия Петровна приехала по просьбе Екатерины Михайловны.
В гостиной стало тихо. Очень тихо. Настолько, что можно было услышать, как крутятся со скрипом мысли в голове у генерала Вишневского.
До самой поляны с дубом, ставшей особенным местом для Ольги и Муратова, никто из них не проронил ни слова.
А как только они дошли до поляны и укрылись в тени дуба, Муратов тут же накинулся на Ольгу с обвинениями:
– Жених значит? Не ожидал я от тебя такого. Целуешься с одним, замуж идешь за другого.
– Что ты такое говоришь? – Ольга отшатнулась, будто от пощечины.
– Что я говорю? Да я всю ночь не спал! Думал о тебе, о нас, о поцелуе…
– Ты… думал обо мне? – робкая надежда, лелеемая глубоко в душе, проросла мгновением счастья. Муратов думал о ней! Это ли не шанс на взаимность?
– И, видимо, напрасно, – бросил он со злостью. – Оказывается, у тебя уже есть жених.