Страница 80 из 92
— А у Ямакавы какие результаты? — Шмидт заинтересованно подался вперед.
— На два балла ниже оптимального показателя для командира отделения. Ровно столько, сколько надо, чтобы без проблем пройти, но не быть заподозренным в подлоге, — Владимир фыркнул. — Он, наверное, по своему желанию любую цифру на этой шкале в десять тысяч баллов выбить может.
Семенов сел ровно, серьезно посмотрел на собеседников.
— То, что ты, Лина, описала, хорошо объясняет, как, во-первых, с провального Аделаира вообще хоть кто-то вернулся и, во-вторых, почему команда Нью-Цереры настолько сплоченная.
— Верно, — согласилась Малиника. — Но, похоже, это не бесплатно. Остальные вейверы переняли от Ямакавы паттерны поведения в стрессовых ситуациях, и я не думаю, что они просто этому научились.
— То есть эта «функциональная эмпатия» работает в обе стороны, и как рецептор, и как транслятор? — Семенов закрыл глаза, пытаясь уложить у себя в голове новую информацию.
— Да, я замечала проявления этого у Вернона и у себя.
— Из этого следует, что «функциональная эмпатия» в какой-то мере есть у всех, иначе другие люди не могли бы воспринимать ее воздействие.
Расти остервенело поскреб затылок.
— Погодите! Да, я замечал, что понимаю чувства других людей лучше, чем в среднем, но так, чтобы они прям вгрызались в голову, вытесняя мои собственные эмоции, это впервые! Если б так было всегда, я б не смог работать спасателем!
— Я думаю, ребята из отряда Вернона заметили его способность и научились своего рода концентрировать, артикулировать эмоции в том выражении, которое считывается функциональной эмпатией, чтобы он вовремя успел заметить проблему и… — Голос Малиники внезапно сошел на нет. Она закрыла лицо руками, потерла глаза. — Они и во мне эту способность, похоже, заметили.
— Значит, функциональная эмпатия — это навык, который в какой-то степени можно развивать. — Семенов потер подбородок. — А еще это объясняет, почему жители Деревни отнеслись к нам намного лояльнее, чем предсказывали модели, — хлопнул по коленям. — Нам надо срочно изучить этот феномен хотя бы на базовом уровне, и начать собирать данные требуется немедленно. Это мощный, но опасный инструмент, и мы должны понимать, с чем имеем дело. Лина, ты находишься в самой лучшей позиции для организации такого исследования. Привлеки Морриса к этому проекту как можно скорее. Олифер сказал, что обладавшие функциональной эмпатией не могли передать ее по наследству, но колонистов по способу появления на свет никто не сортирует. В экипаже Б-32 потенциально могут оказаться десятки выношенных в искусственной матке, даже не считая выведенных вейверов. А эта новая способность может значительно увеличивать количество жертв в кризисных ситуациях. Нужно научиться оценивать уровень ее выраженности, это важный параметр для моделей стабильности колонии.
— Моделированием пусть занимается Моррис, — угрюмо заключила Вязиницына.
Семенов кивнул, а Расти недовольно нахмурился:
— Не нравится мне все это.
* * *
Космическая база, 2550-07-27 07:21
Малиника медленно выдохнула. Семенов говорил правильные вещи, но это никак не умаляло того факта, что у них четверых «функциональная эмпатия» проявилась намного раньше и ярче, чем у кого бы то ни было в экипаже. Не все люди одинаковы: кто-то сильней физически, кто-то больше одарен в творчестве. Есть те, кто может различать больше цветов или слышать лучше, чем остальные. Почти все люди в какой-то степени умеют распознавать эмоции других людей и влиять на них. «Только вот новый, непонятный и доступный лишь немногим способ копаться в чужих головах в этот ряд не очень-то вписывается!» Но сказала она другое:
— Это естественная версия генов. Общество смогло принять очень широкий круг вариантов разнообразия, примет и этот.
— Да, наверное, — с сомнением пробормотал Расти.
У Вязиницыной тренькнул планшет.
— Мне пора возвращаться на планету.
— А у меня дежурство через десять минут начинается. — Расти встал.
Остальные тоже поднялись со своих мест. Попрощавшись, Шмидт вышел. Семенов же остановился у двери, обернулся к Малинике.
— По твоим словам, Олифер упоминал какую-то защиту. На Расти я ничего такого не ощущаю, — тихо сказал он.
— Я тоже. Точно так же, как на тебе или на самом Олифере.
— Я так и подумал. — Семенов на секунду отвел глаза и продолжил: — Знаешь, Лина, раньше у тебя этой защиты тоже не было.
— Знаю. Мир, я знаю, что это за защита и откуда она взялась.
Вязиницына грустно улыбнулась.
— Ты в порядке? — В голосе Владимира — искренняя, дружеская забота.
— Да, я в порядке. — Она на секунду обняла старого друга. — Мне надо бежать.
* * *
По дороге на наземную базу, 2550-07-27 07:37
Отстыковка прошла штатно. Катер начал торможение и сход с орбиты, оставляя станцию уноситься за крутую дугу горизонта. Убедившись, что автопилот успешно справляется с маневром, Малиника откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
«Это было шесть лет, десять месяцев и восемь дней назад». Тогда она его потеряла. «Мы принадлежали к разным мирам и шли разными путями. Я с самого начала это знала». Но удар все равно был страшным. Словно вдохнула каплю напалма, и она безжалостно и неизбежно сжигает все внутри. Малиника справилась. В огне того горя она перековала свою любовь к нему в щит. «Нет. В крылья. Крылья, на которых можно подняться достаточно высоко, чтобы увидеть путь. На которых потом можно лететь к мечте. И которыми можно укрыть дорогих мне людей от беды».
Глубокий вдох. Выдох. «И моя, и Вернонова эмоциональные защиты — это последствия травмы. Когда плохо настолько, что люди вокруг начинают на тебя оборачиваться, очень быстро учишься свою муку скрывать».
Освещение в кабине слегка изменило цвет. Малиника резко открыла глаза, проверила показания приборов. «Знакомая картина!» Щелкнула тумблером, переходя на ручное управление, и начала маневр уклонения.
— Диспетчерская, передаю координаты потока астероидов.
* * *
Деревня, 2550-07-27 10:17 по местному времени,
2 часа назад