Страница 50 из 92
Шмидт еще раз попытался сосредоточиться на работе. Количество объектов в потоке и его плотность выглядели угрожающе. Расти открыл данные развед-вейва, но никаких упоминаний значимых скоплений камней за пределами пояса астероидов не нашел. «Тоже мне, разведчики!» Он запустил моделирование. Ресурсы у него были только персональные, так что результаты вышли невнятные и с большой погрешностью, но даже черновой расчет показывал, что поток может быть опасен не только для орбитальной инфраструктуры. «Еще и астероидного апокалипсиса нам не хватало!» Расти внес находку в базу угроз, завел руки за голову и откинулся на спинку кресла. Деревне на планете по текущим оценкам было где-то между ста пятьюдесятью и ста восьмьюдесятью годами, и в их записях никаких серьезных внепланетных проблем за это время зафиксировано не было. «Хотя все еще не понятно, как так вышло, что возраст экосистемы, явно созданной прародителями тех, кто живет в Деревне, чуть не на два порядка больше времени существования поселения». Лениво пробежался пальцами по пульту. Записи могли врать, а вот гены — вряд ли. С поправкой на влияние Ковчега генетическое время отделения местных жителей от основного ствола человечества совпадало со временем отправки их корабля. Расти почесал затылок. Он мало в этом понимал.
Открыл список доступных задач. Покрутил туда-сюда. Ничего из предложенного невозможно было делать из катера.
Мысли снова вернулись к копавшейся в спутнике Деборе. Она была первым вейвером, которого он встретил в реальной жизни. Нет, к тому моменту он многое знал о программе развед-экспедиций. Да что там, они вместе с Арчи, еще будучи студентами Академии Управления Чрезвычайных Ситуаций, обожали разбирать ситуации экстремального пилотирования в условиях нестабильной гравитации. Там они и услышали о Верноне Ямакаве. Расти невольно улыбнулся, вспоминая те деньки. «Да уж, маневр гравитационного отскока для выхода из гравитационной аномалии у Арчи на симуляторе получился только с седьмого раза, а у меня вообще с шестнадцатого…» Маневр, разработанный во время миссии Р-218 Аделаир. У Ямакавы тогда не было шанса на вторую попытку. «Но когда Малиника пригласила меня принять участие в базовой экспедиции, я еще не знал, что они с Семеновым консультируются с возвращенцами из того Ада». В то время у команды Семенова пока не было лагеря, только секция в комплексе Управления Космических Миссий. Вот там он и встретил Деб. Было раннее утро, он — только что с космодрома, с рюкзаком. Можно было бы сначала заскочить в гостиницу, но Расти не терпелось приступить к новым обязанностям. Дебора сидела возле окна, с кружкой кофе и планшетом. Тонкая, андрогинная, с по-звериному настороженным взглядом светло-голубых глаз. «Хах, Арчи ты этим своим взглядом свалила наповал!»
Тогда Расти подумал, что все вейверы похожи на нее, но потом быстро обнаружил, что это не так. «Некоторые из них от обычных людей вообще не отличаются. Даже будто более осознанные, что ли». Такими были Борис Нгуен, специалист по психологии замкнутых сообществ, и Алания Тернер, конструктор межзвездных двигателей. Оба — добровольцы, оба — возвращенцы с Аделаира, которые в силу возраста и состояния здоровья не могли больше участвовать в экспедициях. «В то же время среди вейверов есть люди просто невероятные. Как Джамиль. Или Алия, или тот же Ямакава». Расти запрокинул голову и уставился в потолок. Но такие тоже встречаются в обычной жизни, пусть и не в настолько высокой концентрации. Шмидт нахмурился. «Все-таки есть в них что-то, что отличает их от большинства людей». Расти одну за другой восстанавливал в голове ситуации своего взаимодействия с вейверами. Вот серьезный, сосредоточенный Рик слишком резко поднимает катер. Он — пилот-высшеклассник, но летать в атмосфере явно не любит, это написано у него на лице. Или Ли Ем, крупный русоволосый парень со шрамом поперек лица, с которым Расти ехал на одном скутере во время поиска Ямакавы. «А перед этим он с совершенно нескрываемым удовольствием пилил шкуру дракона». Или Рене, мимоходом обнимающая Ямакаву перед завтраком. Перси очень ревновал, у него аж красные пятна на щеках проступали, но Расти ни разу не видел между вейверами того романтического или даже просто сексуального напряжения, что случается между взрослыми людьми.
Шмидт моргнул. Его вдруг осенило. «Дети! Вернее, подростки. Испуганные подростки, так и не обретшие психологическую зрелость и самостоятельность, зато спаянные пережитыми испытаниями в жутковатое единое целое». Расти зажмурился. Он очень хорошо помнил себя в том возрасте, когда палитра чувств еще мала, но те «краски», что уже есть на ней, — глубокие, контрастные, неестественно яркие. «И на каждую из этих палитр словно плеснули черным». Вейверы были очень похожи на ребят из его отряда скаутов. Как-то они на месяц летали в космический поход по троянским астероидам Юпитера. Высадились на один из камней, а он возьми и начни разваливаться на части. Так иногда бывает, но скафандры крепкие, и почти всех удалось спасти. Только одну Иви раздавило между двух самых больших обломков. Расти очень хорошо помнил, каким ударом это стало для всех. Только вот юные скауты пришли потихоньку в себя, справились с потрясением, стерли черные пятна и продолжили взрослеть, добавлять в свой арсенал все более сложные оттенки. «А на вейверов вылилось слишком много сажи газовой, и теперь они боятся смешивать краски, стремятся лишь сохранить те немногие яркие чистые пятна, что остались на их палитрах». Те немногие чувства, что не запачканы воспоминаниями о пережитом ужасе и отчаянии, то немногое, что осталось от них самих. «И в то утро, когда они столпились вокруг катера с координатами Джамиля! Как же я еще тогда не сообразил!» Шмидт поморщился. Опытный спасатель, обученный сохранять самообладание в самых сложных ситуациях, он тогда словно заразился паникой вейверов.