Страница 44 из 92
Но всего через несколько минут после того, как Гарик затих, Вернон почувствовал этот вот нарастающий жар. Тогда реакция началась спонтанно и сразу по всему телу. Зашедшая проведать Дебора держала его за руку, пока едва пришедший в себя Роб искал способ остановить процесс. Потом прибежала другая врач, она что-то орала и экстренно отключала Вернона от аппаратуры. В последний момент она дернула руку Деборы из его руки, только было поздно. Болезненный спазм, скрутивший тело Ямакавы, был коротким, но этого хватило, чтобы кисть Деб пришлось собирать буквально из крошева. Всю оставшуюся экспедицию, почти четыре года, она потом ходила в перчатке экзоскелетного бандажа.
Быть вот так внезапно растерзанным собственным иммунитетом, погибнуть в самом начале экспедиции, так мучительно и нелепо. Да, в тот раз было очень, очень страшно. Но Вернон выбрался. Пришел в себя, лежа в углу лазарета: реаниматор потребовался кому-то другому. Вымотанный, с саднящим горлом и болью в каждой гребаной мышце, заляпанный чужой кровью, но живой. А потом он еще несколько дней видел отражение своей боли и страха в лицах товарищей.
Сейчас все будет по-другому. Ему не страшно. Новые почки. Свежая, полностью замененная кровь. Целое тело. А еще это мягкое, будто разлитое вокруг ощущение надежды. «Надо просто потерпеть».
* * *
Наземная база, 2550-07-24 02:37
Вернон лежал, подтянув ноги к груди, укутанный в мягкое одеяло. По телу пробегали остаточные судороги. Последняя особенно больно дернула под лопаткой. Глубоко выдохнув после спазма, он заставил себя приоткрыть глаза. Хрусталик вяло, но с каждым разом все более уверенно фокусировался на боксах с оборудованием, компьютерном терминале, стене. Клонило в сон, как и всегда после шторма. Он проснется ослабшим, с чугунной головой и почти ничего не будет помнить после этих нескольких часов. Те, кто создавал генетический комплекс Bear, не зря позаботились о том, чтобы чудовищная боль быстро забывалась, но в этот раз Вернон изо всех оставшихся сил боролся со сном.
После того, самого первого, раза товарищи по команде запирали его в каюте одного наедине со штормом. Роб, стальной доктор Оливо, который, если требовалось, не моргнув глазом оперировал людей без наркоза, тогда сказал, что видеть мучения Ямакавы невыносимо. Вот и в этот раз он закрыл Вернона в звукоизолирующий медицинский бокс и выставил всех из медпункта, благо экспедиция Б-32 была в состоянии прожить без этого оборудования несколько часов. Вернон был уверен, что Малиника тоже вскоре уйдет. «Не ушла».
Тяжелые веки медленно сомкнулись, но он снова заставил себя открыть глаза. «Надо запомнить, пронести сквозь надвигающееся забытье тот момент…» Вот мышцы скручивает первый спазм. Не так сильно, как в прошлые разы: мешает пропитавший их релаксант. Терпимо. А вот что невозможно терпеть, — это крупная капля пота, медленно ползущая по лбу, потом — по переносице. Повернуться набок, смахнуть рукой, хотя бы тряхнуть головой! Нет, к таким подвигам его тело еще не готово. Чертова капля, едко-соленая, что вот-вот соскользнет на ресницы и обожжет глаза, кажется самой страшной пыткой на свете.
Полотенце в чужих руках мягко ловит ее. Промакивает ее товарок на лбу. «Нельзя это забыть! Как очнусь, надо обязательно сказать спасибо».
* * *
Наземная база, 2550-07-24 03:38
Малиника сидела на краю реаниматора в уголке, образованном ногами Ямакавы, и остервенело чиркала по планшету. На экране огромный серый ящер атаковал оранжевый катер. Это был уже пятый набросок. Ничего не получалось.
Малиника остановилась. Крутанула стилус в пальцах. Запрокинула голову и уставилась в потолок. По поведению Алии и Роба она ожидала от этой ночи чего-то катастрофического, но поначалу все шло как-то… обычно. Индикатор на шее Ямакавы налился багряно-красным, показывая, что состояние тяжелое, но не критическое. Пульс и дыхание участились, но в этом дыхании были такие знакомые стойкость и спокойная уверенность! Вернон действительно знал, что надо делать.
Кризис случился полтора часа спустя.
Она в очередной раз бережно вытирает пот с напряженного лица. Нахмуренные брови, стиснутые зубы, проступившие на шее и предплечьях вены, яркие пятна нездорового румянца на щеках. У нее самой в правой руке полотенце, левая упирается в борт реаниматора.
Все изменилось мгновенно: мерное, тяжелое дыхание вдруг стало частым и поверхностным, кожа резко побледнела, квадратик индикатора потемнел до бордового, почти черного. Желтые глаза на миг распахнулись, но тут же закатились под веки и закрылись снова. Вернон беспомощно хватал воздух стремительно синеющими губами. Вот это она и представляла, глядя на беспокойство вейверов. Но они скрывали кое-что другое. Боль Ямакавы вдруг эхом отразилась в ее собственном теле. Вязкая, тянущая, тяжелая. В тот момент в медпункте, где горел теплый приглушенный свет, словно выключили половину ламп. Вернон на секунду перестал дышать, а потом застонал. Хрипло. Страшно. И мир вдруг стал огромным, пустым и черным. Состоящим лишь из этой боли и одиночества.
«Только ты не один. Мы не одни!» В тот момент у нее не было слов. «Ш-ш-ш-ш»… — лишь смогла успокаивающе прошептать она. Вряд ли Вернон ее услышал.
Ее левая рука скользнула по его плечу, твердому, влажному и горячему.
Вернон судорожно, но глубоко вздохнул. Раз. Другой. И тут до Малиники дошло. Она с ужасом отстранилась от реаниматора, сделала два шага назад. Голова словно взорвалась от тысяч мыслей и бесконечного раскаяния. Неконтролируемое возбуждение — последнее, чего не хватало Ямакаве в тот момент.
«Как оказалось, действительно не хватало». Малиника опустила голову. Уставилась на побелевшие пальцы, сжимающие стилус. «Вер… нись!» — вдох и выдох. Она подумала, что послышалось. Что призыв этот — лишь плод воображения в измученном, уставшем мозгу. Только вот тьма начала отступать, датчик снова покраснел, а над реаниматором на графике с основными показателями появилась и начала расти новая линия. «Эндогенные опиаты». Единственное обезболивающее, доступное во время Bear Storm.
Чтобы уместить на рисунке и ящера, и катер, Малиника выбрала ракурс сбоку и сверху. Такой видеозаписи у них не было. Кончик стилуса уткнулся в скалу, оказавшуюся на переднем плане. Где-то там должна была стоять оранжевая фигурка в скафандре без шлема.