Убийственные печеньки

Обхватив рукой подбородок, Рон задумчиво смотрел вдаль, будто размышляя о чем-то более серьезном, чем предстоящие заказы. Ханна увидится с ним позже, когда он привезет продукты, и мысленно пометила спросить, о чем он тогда думал. Рон гордился своей пунктуальностью, и фургон «Милой буренки» всегда подъезжал к черному ходу ее пекарни ровно в семь тридцать пять. Разгрузившись, Рон заходил в кафе на чашку кофе с теплым печеньем. Еще раз Ханна видела его в три часа дня, после окончания развоза. Тогда он забирал свой постоянный заказ – партию печенья. Рон оставлял его в фургоне на ночь, чтобы утром позавтракать.

Рон поднял голову, заметил ее на светофоре и помахал рукой. Зажегся зеленый, Ханна коротко бибикнула и поехала дальше. С темными волнистыми волосами и мускулистый – на Рона было приятно посмотреть. Младшая сестра Ханны Мишель клялась, что Рон ничуть не хуже Тома Круза, и в школе сохла по нему. Даже сейчас, приезжая из колледжа Макалестер, Мишель всегда спрашивала о Роне.

Три года назад все ждали, что лучшего квотербека команды «Лейк-Иденские чайки» заберут в профессионалы, но в последней школьной игре Рон порвал связку, похоронив надежды на место в «Миннесотских викингах». Ханне иногда было его жаль. Вряд ли он мечтал развозить молоко. Но для местных он все еще был героем. В Лейк-Идене все помнили его победный тачдаун на чемпионате штата. Кубок стоял в стеклянной витрине в школе, а сам Рон на общественных началах тренировал «Лейк-Иденских чаек». Может, и правда лучше быть большой рыбой в маленьком пруду, чем третьим квотербеком, греющим скамейку запасных у «Викингов».

На улицах в такую рань никого не было, но Ханна следила, чтобы скорость не превышала двадцати пяти миль. Местный блюститель порядка Херб Бизмен славился тем, что караулил нерадивых водителей, любящих нажать на газ. Ханну Херб никогда не штрафовал, а вот ее мать до сих пор злилась из-за штрафа, который выписал ей младший сынок Мардж Бизмен.

Ханна свернула на углу Мейн-стрит и Четвертой и заехала в переулок за своей пекарней. У квадратного белого здания было два парковочных места, и Ханна поставила туда машину. Она не стала отматывать провод от бампера и подключаться к розетке на стене. Светило солнце, по радио обещали около сорока градусов по Фаренгейту[1]. До зимы с морозами, когда без подогрева двигателя не завестись, еще пара недель.

Выйдя из машины, Ханна тщательно ее заперла. Преступности в Лейк-Идене почти не было, но Херб Бизмен выписывал штрафы и за незапертые автомобили. Не успела она дойти до задней двери пекарни, как на маленькой синей «Тойоте» подъехала Клэр Роджерс и припарковалась у бежевого здания рядом.

Ханна остановилась, подождала Клэр. Девушка ей нравилась, поэтому она не верила слухам о романе с мэром.

– Привет, Клэр. Ты сегодня рано.

– Новая партия коктейльных платьев пришла, ценники надо повесить. – Классически красивое лицо Клэр озарила улыбка. – Скоро праздники.

Ханна кивнула. Мысль о Дне благодарения и Рождестве с матерью и сестрами ее не радовала, но ради семейного мира приходилось терпеть.

– Заходи как-нибудь, Ханна. – Клэр окинула ее оценивающим взглядом, заметив и потертую куртку, и старую вязаную шапку, натянутую на рыжие кудри. – У меня есть потрясающее маленькое черное платье, оно тебе очень пойдет.

Ханна улыбнулась и кивнула, но еле сдержала смех, когда Клэр отперла дверь «Бомонда» и скрылась внутри. Куда надевать коктейльное платье в Лейк-Идене? Коктейльных вечеринок никто не устраивал, а единственный приличный ресторан закрылся сразу после отъезда отпускников. Ханна не помнила, когда в последний раз ходила в ресторан. Да что там, когда ее вообще кто-либо приглашал.

Ханна отперла черный ход и толкнула дверь. В нос ударил сладкий аромат корицы и патоки, и она улыбнулась. Вчера вечером она замесила несколько партий теста, запах еще витал в воздухе. Она включила свет, повесила куртку на крючок у двери и зажгла две промышленные газовые печи у стены. Ее помощница Лиза Херман придет в половине восьмого, чтобы заняться выпечкой.

Следующие полчаса пролетели незаметно: Ханна резала, растапливала, отмеряла, смешивала. Методом проб и ошибок она поняла, что печенье вкуснее, если замешивать небольшие партии вручную. Все рецепты были ее собственные, придуманные еще подростком на маминой кухне. Долорес считала выпечку обузой и с радостью сбагрила это дело на старшую дочь, а сама вкладывала всю энергию в коллекционирование антиквариата.

Без десяти семь Ханна убрала последнюю миску с тестом в холодильник, загрузила посуду в промышленную посудомойку, сняла фартук и бумажный колпак и пошла в кафе заваривать кофе.

Кухню от кафе отделяла двустворчатая дверь, как в ресторанах. Ханна толкнула ее и вошла, зажигая старомодные светильники-глобусы, спасенные из закрывшегося кафе-мороженого в соседнем городке. Она подошла к витрине, отодвинула ситцевые занавески и оглядела Мейн-стрит. Ни души, слишком рано. Но Ханна знала: через час все стулья за маленькими столиками будут заняты. «Печеньки к чаю» были местной достопримечательностью, куда приходили обменяться сплетнями и спланировать день за кружкой крепкого кофе со свежим печеньем с пылу с жару.

Сверкающая нержавейкой кофеварка радовала глаз. Наливая воду и отмеряя кофе, Ханна улыбнулась. Лиза вчера отдраила ее до блеска. Лиза была просто подарком судьбы и для пекарни, и для кафе. Она всегда замечала, что нужно сделать, и делала это, не дожидаясь просьб, даже придумала парочку рецептов. Очень жаль, что Лиза не пошла в колледж, получив стипендию, но у ее отца Джека Хермана диагностировали Альцгеймера, и Лиза решила остаться дома, чтобы ухаживать за ним.

Ханна достала из холодильника за стойкой три яйца, бросила их прямо в скорлупе в миску с молотым кофе. Тяжелой ложкой разбила яйца, добавила щепотку соли. Перемешав яйца со скорлупой и кофе, Ханна выскребла содержимое в корзину кофеварки и нажала кнопку.

Через пару минут кофе закипел, и Ханна с наслаждением вдохнула аромат. Нет запаха лучше, чем у свежесваренного кофе, и все в Лейк-Идене говорили, что у нее он самый вкусный. Ханна повязала симпатичный ситцевый фартук, в котором обслуживала посетителей, и нырнула обратно за дверь, чтобы дать Лизе указания.

– Лиза, сначала пеки «Хрустяшки с шоколадной крошкой».

Ханна тепло улыбнулась помощнице.