Виолетта

Инесс и Вика еще несколько раз задавали «каверзные» вопросы, пытались разузнать что-либо обо мне – держался стойко: только стандартные, ни к чему не обязывающие ответы. Тем более что всегда можно перед ответом хлебнуть глоток пива, пару секунд подумать над ответом. Кажется, я показался им замкнутым недалеким мужланом. Впрочем, мне глубоко наплевать на их мнение о моей персоне. Виктория улетит на днях домой, в Техас, а с Инессой Виолетта, судя по отрывкам их разговоров, встречается не чаще, чем разок-другой в пятилетие. Но Виолетта? Ее мнение обо мне меня интересует? Почему и зачем?

Так ничего и не решил для себя. Уже у дверей ресторана, прощаясь с Инесс и Викторией у вызванного такси, понял, что мне предстоит еще прогулка с Виолеттой. И действительно, Виолетта совершенно спокойно, как об уже согласованном решении, на немой вопрос Инесс ответила:

– Нет, мы с Марком еще прогуляемся по набережной – погода хорошая. Или посидим в «Джук Баре», он здесь рядом.

В одном из моих сценариев парочка, спасаясь от преследователей, забежала в «Джук Бар». Не помню, в каком городе. Но по сценарию это было довольно давно, в семидесятые годы. Сохранились ли в них музыкальные автоматы? Сидеть, не имея возможности прекратить назойливое звучание любимой кем-то музыки, не слишком большое удовольствие. В «Литтл Полэнд» музыка была, но очень тихая, практически не мешала разговаривать. Неужели Виолетта и в «Джук Баре» ищет возможность отмолчаться? Или в этих барах от прежнего остались только наименования?

«Джук Бар» оказался соседом «Литтл Полэнд». Как это я не заметил его, когда входил в ресторан? Мы устроились в углу, спиной к остальным посетителям, которых, кстати, было не слишком много. За ближайшим столиком расположилась одинокая девушка с бокалом коктейля. Пока мы сидели в баре, она непрерывно торчала в телефоне, не обращая ни на кого внимания. Временами что-то тихо говорила, но в основном слушала собеседника. Виолетте я принес «Маргариту», себе шот виски. Нет, не опрокинул его, поставил перед собой и приготовился слушать. Должна же Виолетта прояснить ситуацию.

Возможно, Виолетта понимала ситуацию по-своему, может быть, ожидала, что именно я начну разговор, начну говорить о себе, о своей работе, о своих проблемах. Как бы не так – зачем это мне. Не я ее приглашал: за ней первый ход. И она все-таки его сделала:

– Марк, спасибо за подвеску, она очень соответствует моей сумочке. Я ее буду носить. Но тебя, наверное, удивляет многое: приглашение на день рождения, этот бар, где мы сидим как давние друзья, то, что я не удержалась и постаралась узнать о тебе многое.

Ба, мы уже на «ты»?

– Да, несколько удивляло вначале. Но, наверное, это естественно: сказалось небольшое приключение у дома твоей приятельницы. Кстати, это дом Инесс или той твоей приятельницы, которая не появилась сегодня в ресторане?

– Нет, на день рождения я пригласила только подруг по колледжу. А были мы у дома моей сослуживицы по работе, предыдущей. Я опасалась преследователей, надеялась, что обгоню их и буду у подруги в безопасности.

– Но ты же могла вызвать такси прямо из Арт-галереи?

– Меня смущало присутствие еще одного следящего за мной мужчины – тебя. Хотела понять, кто еще заинтересован в имеющейся у меня информации.

– Она так важна?

– Ну, эта информация отнюдь не экзистенциальна для США, но может сильно попортить жизнь владельцам серьезной фирмы.

– Почти понятно. И носитель этой информации был в том самом клатче цвета спелой вишни?

– Почему ты так интересуешься моим клатчем? Уже во второй раз допытываешься.

– Просто любопытство. Я заметил, что ты поднимаешь сумочку, когда нужно бы фотографировать «клиента». У тебя фотоаппарат в сумочке?

– Возможно.

– А меня ты тоже фотографировала?

– Сам подумай. Незнакомый мужчина посматривает на меня, встречается на каждом шагу. Как я могу не зафиксировать его личность? Кстати, ты никогда не работал в органах?

– Может быть, я заинтересовался тобой как женщиной.

– А ты заинтересовался?

– Нет, нет – шучу. Заинтересовался только сумочкой.

– Какое облегчение…

– И в органах никогда не работал. Правда, немного подрабатывал репортером, в молодости.

– Тогда понятно.

– Что понятно?

– Репортер – тот же сыщик. Кстати, не хочешь помогать мне иногда?

Посмотрел на Виолетту внимательно:

– Несколько странное предложение. А платить ты как будешь?

Смотрит на меня совершенно серьезно:

– Не я, фирма оплатит. Почасовая оплата.

Конечно, дополнительные деньги никогда не бывают лишними. Но хочу ли я рисковать? Выдержал паузу:

– Я подумаю. Это на случай нечаянной встречи с «плохими парнями»? Думаешь, я справлюсь?

– Думаю, справишься. Чему-то тебя в армии научили. Я полистала немного твое армейское досье. И нужны будут не только твои кулаки. Если репортером мог работать, сможешь помогать мне.

– И когда приступать?

– Я на днях разговаривала со своим начальником, по старой работе. Он утверждал, что шатдаун закончится через три-четыре недели. Политики договорятся до чего-нибудь. С неделю мне входить снова в дела, и неделю на формальности. Так что к концу ноября нужно быть готовым.

– К чему?

– К работе.

– Какой?

– Той, которая будет нужна.

Опять мысленно почесал затылок, но не нашел там ничего подходящего. Впрочем, работа почасовая, следовательно разовая, и каждый раз будет возможность отказываться, если совсем уж не захочется влипать в неприятные истории.

Мы еще посидели в баре и пошли по 12-й Стрит. Собственно, прошли совсем немного. Не доходя до 3-й Авеню, Виолетта остановилась около дома с высокой лестницей на первый этаж. Она что-то говорила мне, высказала неопределенное предложение о чашечке кофе, но я сразу отказался, разглядывая дом, номер 218 у левого фонаря на двери первого этажа, окна. Взгляд остановился на окнах третьего этажа.

– По-моему, твоя квартира на третьем этаже.

– Почему ты так решил?

– Значит, угадал? Единственные окна, забранные солидной решеткой, на четвертом этаже решетка – только видимость. Это в твоем духе, ты всегда закрыта. Для всех? Посмотри, в соседних домах только на первых этажах решетки и на нижних.

– С крыши любая шпана могла бы попасть в квартиру. Не хотелось бы.

– Ну да, ты же живешь одна… Тебе есть что охранять?

– Не одна, у меня собака.

Я искренне расхохотался:

– Извини, больше вопросов нет.

Немного пошутили, и я отправился к Бродвею, благо до него пара сотен шагов.