Страница 42 из 82
– Кончился пропан, генератор заглох, – объясняет Билл. – Кто бы ни планировал все это дело, он явно далеко не загадывал. Боюсь, ужин сегодня сыроедческий.
– Почему ты думаешь, что Оливия сошла с ума? – спрашиваю я.
– Она рыскала по всей библиотеке и искала что-то, что она там раньше видела – ну, по ее словам, – и обвиняет Элени в краже. Зрелище не из приятных.
– Они все еще в библиотеке? – уточняет Йен.
– Да, с тех самых пор, как вы ушли, – кивает Билл, продолжая быстро орудовать ножом и не отрывая взгляд от поблескивающего в полутьме лезвия.
– Они одни? – осведомляется Аника.
Билл поднимает взгляд от разделочной доски.
– Кто же там еще может быть?
Йен и Аника переглядываются и торопливо уходят в сторону библиотеки.
– Ну как, нашли что-нибудь? – интересуется Билл, не отрываясь от своего занятия.
– Потом расскажем, когда соберемся все вместе, – отвечаю я, вспомнив слова Аники, и иду за Йеном и Аникой в библиотеку. С каждым шагом постукивание ножа затихает, а впереди все слышнее становятся злобные крики.
– Я уверена, что она была здесь! И я видела, как ты просматривала эти бумаги, так что не говори мне, что не понимаешь, о чем речь!
Я узнаю голос Оливии, но едва узнаю ее, когда, догнав остановившихся в дверях Анику и Йена, заглядываю в библиотеку. Ее белые брюки капри перепачканы, обычно аккуратно уложенные волосы стоят дыбом, лицо осунулось. Зажав в кулаке ворох мятых бумаг, она тычет им в сторону Элени, которая стоит неподвижно, как статуя, среди разбросанных документов. В библиотеке, которая перед нашим уходом была аккуратно прибрана, царит еще больший хаос, чем утром.
– Что здесь происходит? – спрашивает Йен.
Оливия поворачивается к нам и машет руками вверх-вниз, потрясая перед нами пачками бумаги, как чирлидерша помпонами. «Бьюсь об заклад, в юности она была чирлидершей», – ни с того ни с сего приходит мне в голову.
– А-а, наконец-то вы надумали вернуться! Пока вы там нежились на пляже, я выяснила, кто виноват во всем этом разгроме! – Оливия обводит руками разбросанные по всей библиотеке бумаги. Я пытаюсь представить себе, как Элени разбрасывает их по комнате, – и не могу.
– Я пришла и застала ее в таком виде, – обращается к нам Элени. – Кажется, мисс Нокс что-то потеряла…
– Я ничего не теряла! – орет Оливия. – Я прекрасно помню: вот здесь была папка, потом она пропала – и пропала сразу после того, как она, – Оливия тычет пальцем в сторону Элени, – принесла кофе.
– Что было в этой папке? – спрашивает Аника, осторожно приближаясь к Оливии. – Может быть, это я ее переложила?
– Там были фотографии статуй и ваз – все это выглядело как аукционный лот. Я собирала материал об аукционных домах для книги о кражах произведений искусства, которую написала несколько лет назад, так что я знаю, как они выглядят! Там было что-то, по-моему, очень важное. Если бы я смогла еще разок взглянуть на эту папку, я бы вспомнила, что именно! Но не могу, потому что ОНА, – Оливия поворачивается к Элени и снова тычет в нее пальцем, так близко, что экономка вздрагивает, – взяла ее!
На лице Элени застыло смиренное выражение человека, привычного к обвинениям, выдвигаемым в адрес экономок. Могу себе представить каким. Однажды родители взяли меня с собой на каникулы в гостиницу в Нью-Йорке, и я потеряла свой любимый браслет-оберег. Тогда мама рассказала, что когда-то она была горничной в отеле и что постояльцы постоянно обвиняли горничных в воровстве: «Они все время забывали, куда положили ту или иную вещь, и начинали обвинять в краже ближайшего человека, к тому же безответного. Никогда не обвиняй человека в краже, если не уверена на все сто процентов». Конечно, потом я нашла свой браслет под мыльницей в ванной.
– Зачем Элени что-то брать? – говорю я. – Может быть, вы действительно куда-то положили этот документ и забыли…
– Память у меня в полном порядке, спасибо за заботу, и, по-моему, совершенно очевидно, почему она украла папку: там были доказательства ее вины в убийстве Аргоса и рассылке этих приглашений!
– Зачем мне было звать вас всех сюда? Чтобы прислуживать вам, стелить постели и выслушивать ваши детские капризы? – отвечает Элени. – Вы мне и в прошлый раз надоели.
– Вот видите? – кивает Оливия. – Она всех нас ненавидит. Я еще тогда заметила, что она все время наблюдает, шпионит за нами. Когда мы были здесь пятнадцать лет назад, я слышала, как ты допрашивала ту девушку, Джину, пока не довела ее до слез.
– Она плакала, потому что вы были с ней жестоки! – не выдерживает Элени. – Вы все…
– Ага! Я же говорила, она нас всех ненавидит. А кто еще знает, как тут все устроено? Кто, кроме нее, мог вернуться сюда и без особого труда убить Аргоса, а затем написать эти приглашения? Кто еще мог испортить лодку, которую взял Сидней? Кто еще…
– Оливия. – Аника берет со стола открытую сумку Оливии и извлекает из нее пузырек с лекарством. – Сколько таблеток вы сегодня приняли?
Оливия оборачивается и, увидев Анику, держащую в руках сумку и пузырек с таблетками, бросается на нее:
– Как ты смеешь!
Йен аккуратно встает между ними и удерживает Оливию, обняв ее за плечи. Я жду, что она будет биться и сопротивляться, но вместо этого она обмякает, веки ее часто трепещут. Йен обнимает ее покрепче и усаживает на стул.
– Что это? – спрашиваю я шепотом, глядя на пузырек с таблетками.
– Успокоительное, – отвечает Аника. – Я видела, как она выпила одну таблетку. Я ее не виню – сама чуть не попросила ее поделиться, – но по опыту знаю: если их перебрать, крыша может поехать.
– По опыту? – повторяю я за ней.
– Не спрашивай, – морщится она и поворачивается к Элени. – Вы как, в порядке?
Элени неловко кивает. Минуту назад она держалась едва ли не царственно, но теперь как-то сникла.
– Если не возражаете, я бы хотела пойти к себе. Не сомневаюсь, наш повар сможет сам приготовить вам ужин.
– Конечно, Элени, – хором произносим мы с Аникой.
Но Йен вдруг вмешивается:
– Вы не могли бы остаться еще ненадолго? Нам нужно обсудить кое-что всем вместе.
– Конечно, – говорит она, снова расправляя плечи. – Только схожу узнаю, не нужна ли помощь повару. Увидимся на террасе.
– Аника, помоги, пожалуйста, отвести Оливию в ее комнату, – просит Йен. – А ты, Майя, не могла бы принести бутылку воды с кухни?
– Конечно, – говорю я и уже поворачиваюсь, чтобы идти, и тут Йен бросает на меня взгляд и добавляет:
– Но только нераспечатанную.