Писатели и лжецы

Глава одиннадцатая

– С чего ты взял, что убийца все еще здесь, с нами на острове? – возражает Аника. – Убийца Аргоса – кто бы это ни был – мог уже уехать, а Сидней погиб.

– Разославший приглашения определенно хотел насладиться нашими страданиями, – говорит Оливия.

– Но почему это непременно кто-то из нас? – не унимается Аника. – На острове может скрываться кто-нибудь еще. Например, в тех морских пещерах в восточной бухте, где Сидней нашел лодку. – Она поворачивается к Элени. – Вы бывали на восточной стороне острова после того, как приехали сюда?

– Нет, я была слишком занята приготовлениями к вашему приезду, – отвечает та.

– Разве любому приплывшему на остров на лодке не пришлось бы оставить ее у причала перед виллой? – спрашивает Оливия.

– Хоть Аргос и предупреждал, как опасна восточная бухта, там вполне могла пришвартоваться лодка, – отвечает Аника и оборачивается ко мне. – Помнишь, Майя, как мы загорали, а к нам подошли на яхте французские туристы, угостили нас шампанским и фуа-гра и расспрашивали об Аргосе?

– Они хотели поплавать в знаменитом голубом гроте, – говорю я, вспоминая, как Аника предложила показать им, где находится подводная пещера, хотя мы сами еще ни разу не пробовали туда нырять. – Похоже, они не слышали никаких местных страшилок. Ты действительно думаешь, что там может кто-нибудь прятаться?

– Есть только один способ это выяснить. – Йен поднимается на ноги. – Пойду и проверю, пока не стемнело. Не хочу провести еще одну ночь на этом острове, не убедившись, что за нами не охотится какой-нибудь хищник.

– Грот очень опасен, – настаивает Элени, бросая на меня укоризненный взгляд. – Местные страшилки, как вы их называете, это не просто суеверия. За несколько лет в гроте погибло много людей… – Ее голос дрожит, и я невольно задаюсь вопросом, не было ли среди погибших кого-то из ее близких. Не поэтому ли она так сильно постарела за прошедшие пятнадцать лет? Горе может состарить человека раньше времени – я видела, что стало с моим отцом после маминой смерти.

– Кто жил здесь, знают, – продолжает Элени, – что от грота нужно держаться подальше.

– А потому это идеальное место, где может укрываться наш неведомый мститель, – парирует Йен.

– Мы с Майей однажды заплыли туда, – произносит Аника, неуверенно поглядывая на меня, словно ожидая, что я стану это отрицать. А может, она просто помнит, каким и правда жутким нам показалось то место. Я тоже помню и не испытываю никакого желания идти туда еще раз. Особенно с Аникой, которая, вполне возможно, собирается покончить со мной, столкнув в одну из бездонных подводных пещер. Но я, как обычно, не могу устоять перед вызовом Аники.

– Я пойду, – говорю я. – Нам нужно держаться группами по трое – на тот случай, если кто-то из нас окажется той самой «Немезидой».

– Думаю, я предпочла бы посидеть в библиотеке, а не заниматься спелеологией в этих ваших подземельях, – ворчит Оливия. – А Билл, конечно, не в состоянии куда-либо идти.

– У меня тоже нет ни малейшего желания идти в это проклятое место, – говорит Элени.

– Итак, решено! – В глазах Аники при взгляде на меня вспыхивает огонек. – Я, Йен и Майя – как Аргос называл нас тем летом? Три грации?

– Насколько помню, «три фурии», – поправляю я.

– Именно! – жизнерадостно соглашается она. – Все будет как в старые добрые времена!

Перед нашим уходом Оливия все-таки предлагает всем сдать паспорта.

– Вы что, думаете, мы собираемся удрать на припрятанном в гроте катере? – ехидничает Аника.

– Я думаю, любому, кто когда-либо читал детективы, очевидно, – подчеркнуто терпеливо отвечает Оливия, – что мы должны установить местонахождение каждого из нас за последние десять дней, чтобы выяснить, кто имел возможность убить Аргоса.

– Прекрасно, – фыркает Аника, – но я уже говорила, что последние две недели была на Скиатосе, так что мой паспорт вам ничего не даст.

Она стремительно спускается по лестнице в свою комнату, я иду следом. На середине второго лестничного пролета Аника оборачивается ко мне.

– Ты за мной следишь?

– Я иду в свою комнату за паспортом, – отвечаю я с максимальной иронией.

– Который, конечно, докажет, что ты смирно пролежала на полке в папином музее весь последний год – даже последние пятнадцать лет!

– Почему тебя это так сильно беспокоит? – спрашиваю я с искренним интересом. – То есть я понимаю, ты можешь обижаться на то, что я порвала с тобой после отъезда отсюда, и если Йен говорит правду, что между вами на самом деле ничего не было, то я могу понять твою обиду на то, как я изобразила тебя в своей книге. Я признаю, что с моей стороны это было несколько мелочно, и сожалею об этом, честно. Не только потому, что я задела ваши с Йеном чувства, но и потому, что я, похоже, испортила книгу и лишила себя возможности написать следующую. Так что я все это понимаю! – торопливо договариваю я, не давая Анике возможности высказать свое мнение о моем творческом пути. – Но почему моя работа в музее тебя так раздражает?

– Потому что ты тратишь свою жизнь впустую! – кричит она. – У тебя был такой талант – у меня такого никогда не будет! – но ты поддалась влиянию отца и замуровала себя в старом пыльном музее, как одну из его драгоценных реликвий, которые были для начала украдены! Он и Аргос украли твою жизнь точно так же, как разграбили и похитили все, что они здесь откопали!

Я смотрю на нее и молчу. Аника произнесла эту речь с той же страстной энергией, с какой всегда идет по жизни – по своей и по чужим. Про каждого встречного она знает, как ему надо жить. Только она понятия не имеет, каково это – видеть, как мать сходит с ума и что из-за этого делается с отцом. Она не представляет себе, как тяжело после этого жить. У меня нет ни времени, ни терпения объяснять, поэтому я только качаю головой.

– Даже если все это правда, – говорю я, обходя ее, – тебе-то какое дело? Не понимаю, почему тебя это волнует.

Надев под шорты и футболку купальник, я возвращаюсь в библиотеку. У самой двери я слышу голос Билла: очевидно, он показывает свой паспорт Оливии.

– Вот, пожалуйста. Как видите, я прибыл в Грецию четыре дня назад.

– Из Швейцарии, – говорит Оливия. – Как я люблю Швейцарию! Где ты был?

– В Женеве.

– О, шикарно!

– Да, я пару недель работал поваром у одного миллиардера, занимающегося технологическими стартапами, – вот, это его поместье на берегу озера, довольно симпатичное, правда?