Месопотамия

После операции король отбыл восстанавливаться в свое имение в горах на границе с Персией, правительство к тому времени ушло в отставку, так что Кокс – к радости Гертруды – взял дело в свои руки. Он распустил крупные оппозиционные партии, закрыл их газеты, задержал их лидеров и депортировал на один из каменистых островов Персидского залива. Кокс отозвал губернаторов провинций, сослал упрямых аятолл в Персию и отправил истребители Королевских военно-воздушных сил припугнуть племена долины Евфрата. Затем он приехал к выздоравливающему Фейсалу: «Вы должны подписать договор и сформировать новое правительство во главе с аль-Гайлани». Десятого октября 1922 года король так и поступил. На кону была корона, к тому же Кокс избавил Фейсала от самых радикальных оппонентов, так что он принял условия договора, «основанного на взаимных интересах Ирака и Великобритании». Фейсал все же смог выбить две уступки: Лондон поддержал незамедлительное вступление королевства в Лигу Наций и ратификацию договора будущим учредительным собранием.

* * *

Вращались винты, жужжали моторы, близился взлет. Стоя на трапе, сэр Перси Кокс и его супруга еще раз попрощались с коллегами и друзьями, собравшимися у взлетной полосы Багдадского аэродрома. «Вот и закончилось невероятное приключение длиною в семь лет», – подумала Гертруда и уронила несколько слезинок. Самолет тем временем достиг конца взлетной полосы и пошел на взлет. Пока сэр Перси оставался в Багдаде, мисс Белл была неприкосновенна. С тех пор как Гертруда приехала в Багдад, она была за Коксом как за каменной стеной и платила абсолютной преданностью за его отеческую защиту и наставления. Вместе они выстояли перед всеми трудностями и собрали Ирак, словно конструктор. За несколько месяцев до отъезда Кокс вынудил Ибн Сауда и эмира Кувейта подписать соглашения, определяющие южные границы королевства Ирак в соответствии с очертаниями, предложенными Гертрудой. Линия на песке, которая должна была обезопасить ее творение. «За последние десятилетия ни у одного англичанина не было на Ближнем Востоке столько влияния, сколько было у сэра Перси».

Новый верховный комиссар, Генри Доббс – краснолицый мужчина без шеи, – стоял в нескольких шагах позади Гертруды. Говорили, что он дружелюбный и легко идет на контакт, однако бывает вспыльчивым. Этот специалист по государственным финансам и налогам успел поработать на высоком посту в гражданской администрации Индии. Доббс был младше Гертруды на три года. Они были знакомы. В разгар войны Доббс недолго работал в Басре. Там он подхватил малярию и вернулся в горы Афганистана, где и прошел бо́льшую часть своего карьерного пути. Кстати, в Багдад он прилетел из Кабула. Пока самолет удалялся, Доббс что-то обсуждал с рыжим, сухопарым, как бедуин, молодым человеком в накрахмаленной форме, которого Гертруда раньше не встречала.

Доббс представил ей этого молодого человека через два дня на обеде в посольстве: капитан Холт был помощником Доббса, когда тот занимал должность главного комиссара в Белуджистане. «Он умный и трудолюбивый офицер, которому я полностью доверяю. Капитан заменит вас на посту секретаря по делам Востока через несколько недель, как только освоится и поднатореет в арабском. Так ведь, Холт?» Тот кивнул, глядя в полные сомнения глаза своей легендарной предшественницы. Доббс лишь на минутку оторвался от турта с маринованными почками, чтобы попросить мисс Белл облегчить Холту переход на новый пост и передать ему всю нужную информацию. Верховный комиссар заверил Гертруду, что ничего против нее не имеет – напротив, знает, как много мисс Белл сделала для Ирака и каким пользуется уважением в Багдаде, но ему нужно окружить себя сотрудниками, которых он знает и к которым привык. На мисс Белл по-прежнему останется подготовка еженедельного информационного бюллетеня и годового отчета о работе администрации. «Само собой», мисс Белл останется одним из ее важных членов – и речи не может идти о том, чтобы обойтись без ее «исключительных талантов».

Верховный комиссар считал, что женщинам нечего делать за пределами спальни или кухни, те же из них, что курили на публике, увлекались политикой или занимали мужские посты, ужасно его раздражали. Перед приездом сюда он много разговаривал со своими предшественниками. После беседы с полковником Уилсоном Доббс твердо решил, что не допустит вмешательства мисс Белл ни в политику, ни в его отношения с Фейсалом, к которому, как полагал комиссар, она слишком близка. Ираку нужна была новая кровь и новые лица. Доббс хотел составить собственное мнение о стране, установить личные связи с шейхами племен и утвердить свой авторитет, чтобы плодотворно управлять. У него была поддержка консерваторов, победивших на выборах несколько месяцев назад, а Беллы успели растерять былое могущество.

* * *

«Сказать вам, что я это предвидела, значит солгать вам, – написала опечаленная Гертруда отцу тем же вечером, – но я этого опасалась. Сэр Генри не знает ни Ирак, ни арабов, его самое значительное достижение – должность советника эмира Афганистана во время переговоров с русскими, а это было так давно… Доббсу не хватает размаха сэра Перси, это заметно с первого взгляда. Но, может быть, дорогой отец, Ираку и не нужен еще один Кокс; возможно, времена героев миновали. И все же я рассчитываю на Фейсала. Я жду, что он останется мне так же предан, как и раньше. Мистер Корнуоллис – тоже. В конце концов, мы направляли его, а вместе с ним и судьбы арабских народов, если я не ошибаюсь».

* * *