Месопотамия

Вечером развлечения продолжались. Мужчины во фраках сопровождали дам в нарядных платьях с турнюрами, изготовленными лучшими парижскими модными домами. Гертруда, ее кузина и тетушка садились в коляску и отправлялись, к примеру, на прием, устроенный русским директором Имперского банка Персии

[10]

[Здесь неточность: российским финансистом был основатель другого банка – Учетно-ссудного банка Персии, созданного примерно в то же время, – Яков Соломонович Поляков.]

, потом на ужин при свечах у благородного шаха из династии Каджаров, во дворце, украшенном цветочными орнаментами и драгоценными камнями. В узком платье фисташкового цвета с высоким воротником и расшитым жемчугом лифом Гертруда порхала по залам в компании своих кузины и тетушки. Они вальсировали под огромными люстрами и останавливались то у одного стола, то у другого. Гертруда с удивительной легкостью переходила с английского языка на французский, с французского на немецкий, а с немецкого на персидский. Втроем они восхищались персиянками в украшениях, мехах и ярких нарядах. «Они прекрасны, как Мадонны Рафаэля», – написала Гертруда отцу. В письмах она делилась с родителями восхищением:

Персия – это рай, мой Эдемский сад. How lovely it is all…

[11]

[Как все это чудесно… (англ.)]

Как огромен мир, как он велик и прекрасен.

Среди дипломатов, составляющих компанию Флоренс и Гертруде, был секретарь посольства Генри Кадоган. Расторопный и пунктуальный, этот тридцатитрехлетний холостяк всегда находился там, где мог пригодиться этим двум дамам. Кадоган был предельно внимателен ко всем пожеланиям мисс Белл, которая, как и он, интересовалась культурой Персии. К моменту знакомства с ней Кадоган успел провести в Тегеране два года, так что уже хорошо знал этот город и страну. Он прочел множество книг и успел попутешествовать, а его мелодичный персидский весьма впечатлил Гертруду. Кадоган помог ей найти преподавателя фарси и с удовольствием показывал кузинам красоты столицы.

В компании этого худощавого разговорчивого человека девушки бродили по базару, останавливались у лавок, чтобы вдохнуть аромат шафрана и кардамона, которые он им протягивал на ладони, и наслаждались вкусом самаркандских персиков, таявших во рту. Кадоган обучал их искусству торговаться с продавцами специй и художниками-миниатюристами. Гертруда была на седьмом небе. «С мистером Кадоганом все вокруг предстает таким интересным! Он мне очень нравится», – написала она родителям.

Несколько дней спустя мисс Белл и Кадоган впервые гуляли вдвоем рядом с дворцом роз, знаменитым Голестаном. Флоренс почувствовала слабость из-за жары и решила вернуться. Гертруде, которая настояла, чтобы он называл ее по имени, Кадоган показал пушку, стоявшую в центре площади:

– Почти столетие назад один тщеславный и своенравный шах…

– Вы допустили плеоназм, господин Кадоган, ведь речь идет об абсолютном монархе! – заметила с улыбкой Гертруда.

– Так вот, этот шах носил красные одеяния и рубиновую корону, и как-то он захотел, чтобы у Персии на вооружении были новейшие пушки, чтобы русские испугались и передумали нападать на его земли. Шах доверил изготовление первого образца кузнецу из Исфахана и пригласил представителей могучих держав посмотреть на испытание этого оружия перед его дворцом. Раздавалась барабанная дробь, звучали трубы, последовала долгая вступительная речь. Орудие было заряжено, и величественным жестом шах поджег фитиль. И вот, Гертруда, вы никогда не догадаетесь, что произошло потом. Внутренности пушки принялись бурчать, как будто у нее были газы, и вся площадь заходила ходуном, словно началось землетрясение. Вместо того чтобы улететь в пустыню, снаряд взорвался в дуле пушки! Его Величество и знатные гости зашлись кашлем, их парадную форму покрыл слой жирной сажи, а облако дыма вокруг было таким темным, что ошеломленный монарх решил, будто на землю обрушилось небо. С тех самых пор эта пушка стоит здесь.

Гертруда от души рассмеялась и предложила господину Кадогану выпить на базаре чая. Он с радостью согласился: ему был знаком один торговец, что заваривает чай по-русски и подает его со сладостями.

* * *

Дяде Гертруды, сэру Фрэнку, было поручено усилить влияние Великобритании в этом опереточном царстве: Персия открывала в Индию путь куда более доступный, чем дорога через вершины Гиндукуша или Афганистан. А это было немаловажно, ведь Индия представляла собой центр огромной торговой зоны, протянувшейся от Китая до Восточной Африки. Из бомбейского порта Лондон простирал свое влияние на южные моря и планировал новые завоевания; кули требовались для работы на золотых приисках Южной Африки и плантациях Восточной Африки, странах Карибского бассейна и на Фиджи. Индия была необходима империи, поэтому Лондон защищал индийские тылы, выторговывая баснословные уступки, и следил за тем, чтобы ограничить экспансию России на север Персии и в Центральную Азию. Большая игра

[12]

[«Большая игра», известная также как «Война теней», – развернувшееся во второй половине XIX века соперничество России и Британии за влияние в Южной и Центральной Азии.]

была в самом разгаре.