Страница 79 из 226
27 февраля 1937 года Чарльз и Марсела Говард прибыли на «Санта-Аниту», чтобы увидеть, как их сокровище соревнуется за сто тысяч. Они были вне себя от предвкушения. Кто-то из друзей предположил: «Если Сухарик проиграет, миссис Говард так расстроится, что мне придется выносить ее на руках. А если он выиграет, Чарли так обрадуется, что придется нести его». Говарду не сиделось на месте, он поспешил к ложе для прессы и заявил, что, если его конь выиграет, он пошлет репортерам бочонок шампанского. Предложение было встречено на ура. Затем он спустился туда, где принимали ставки, и увидев, что очередь слишком длинная, схватил одного из игроков и сунул ему в ладонь пять тысячедолларовых купюр. «Поставьте на Сухарика, пожалуйста», – сказал он изумленному мужчине и бодро зашагал прочь.
В начале пятого Поллард и Сухарик расстались со Смитом у ворот паддока и пошли на скаковую дорожку ипподрома «Санта-Анита». Увидеть, как восемнадцать лошадей будут состязаться за крупнейший в мире призовой фонд, собралась невиданная прежде аудитория из шестидесяти тысяч болельщиков. Еще миллионы слушали радиокомментарий.
Чувствуя, как копыта Сухарика погружаются в красноватую землю, Поллард имел серьезные причины для волнения. Разогревательные машины высушили грунт не полностью. Дождь и почва смешались в вязкую грязь вдоль бортика – стартуя с третьей позиции, Сухарик неминуемо попадет в нее. Далеко позади них, шествуя на старт, жокей Гарри Ричардс размышлял о другого рода препятствиях для Роузмонта. Ему досталась семнадцатая позиция – с ней он будет иметь удовольствие скакать по твердому грунту, но проблемой станет выйти вперед. Роузмонт набирал скорость не сразу, и ему придется пробираться через скопление соперников.
Двигаясь к старту, два жокея практически возглавляли и завершали группу участников. Поллард не боялся никого, кроме Ричардса и Роузмонта. Ричардс не боялся никого, кроме Полларда и Сухарика. Оба коня стояли неподвижно, пока их соперники занимали свои позиции.
При звонке Сухарик рванул вперед. Лошади с внешней стороны ринулись к внутренней бровке, чтобы занять наилучшее положение. Группа скакунов сложилась словно двустворчатая дверь, а петлей оказался Сухарик, которого оттеснили на девятое место. Среди тьмы лошадей Поллард заметил просвет на расстоянии футов пяти от бортика. Он повернул Сухарика туда, держа его на расстоянии от размякшей дорожки у внутренней бровки. Так он пробрался на четвертое место, недалеко от лидирующего Специального Агента. На первом повороте Сухарика снова сдвинули к бортику. Когда они вышли на бэкстретч и путь выпрямился, Поллард снова нашел зазор и вывел коня к внешней стороне, где грунт был тверже. Впереди Специальный Агент развил самоубийственную скорость, однако Поллард почувствовал, что это слишком быстро, и не собирался поддаваться. Он держался позади и ждал. В конце группы преследования скакал Роузмонт, ожидая, когда слишком разогнавшиеся кони начнут сдавать. Когда до финиша оставалось полмили, Поллард вывел Сухарика туда, где не было препятствий, и приготовился к рывку. Позади него Ричардс почувствовал, что наступил момент догнать Сухарика. Он начал пробираться на Роузмонте мимо соперников, лавируя и обходя скакунов одного за другим, и говорил что-то коню на ухо, пока комки грязи летели ему в лицо. Ему везло: каждый просвет, куда он направлял коня, открывался ровно настолько, чтобы он успевал в него проскочить. На дальнем повороте он сел Сухарику на хвост и начал искать пути, как его обойти. Впереди Поллард согнулся в седле и наблюдал, как Специальный Агент напрягает мускулы задних ног, и ждал, когда тот начнет отставать.
В начале финишной прямой Специальный Агент выдохся. Поллард развернул нос Сухарика к внешней бровке и шлепнул по крупу. Конь устремился вперед. Видевший это Ричардс бросился за ним в образовавшийся зазор, однако Сухарик вырвал преимущество в три корпуса. Уже не имея сил на борьбу, Специальный Агент неохотно отошел к внутренней бровке, когда Индийская Метла поспешил мимо него с внешней стороны.
Удлиняя шаг в галопе на долгом пути к финишной черте, Сухарик шел первым по сухому жесткому грунту в центре дорожки. Поллард проявил чудеса верховой езды, избежал ловушек и сэкономил дистанцию, при этом минимизировав пробег по размякшему грунту вдоль бортика. Он обошел Ричардса в тактической борьбе и шел по финишной прямой в самых дорогих скачках в мире верхом на сильном скакуне. Позади него остались семнадцать сильнейших лошадей страны. Справа и слева гремели ликующие голоса шестидесяти тысяч зрителей. Впереди него была только длинная полоса красной земли.
Группа преследования отстала, рассеявшись на дистанции в тридцать два корпуса. Все свелось к поединку между Роузмонтом и Сухариком.
Сухарик шел быстрее всех. Он скакал впереди, а Поллард нависал у него над шеей, двигаясь вместе с ним, подгоняя его. Роузмонт отставал, лишь незначительно сокращая отрыв. Сухарик летел посередине дорожки на целый корпус впереди. На трибунах Говарды и Смит думали об одном: Роузмонт слишком далеко позади, Сухарик победит.
Как вдруг и конь и жокей расслабились. Внезапно, необъяснимо, Поллард дрогнул – он опустил хлыст к плечу Сухарика и больше не поднимал.
Сухарик замедлился. Возможно, он сбросил скорость в надежде найти, с кем бы посоревноваться. Или почувствовал промедление Полларда. Он начал терять ту собранность, которую Смит так терпеливо взращивал в нем полгода. Он внезапно резко свернул влево, проскакал десять футов по дорожке, оказавшись на влажном грунте, и выправился в последний момент, чуть не врезавшись в бортик. Он отдал несколько футов преимущества и замедлился. Некогда безупречный союз распался на несогласных друг с другом человека и лошадь.
Между ушей Роузмонта Ричардс видел, как Сухарик разваливается на части. Он взглянул на финишную черту – до нее было рукой подать, однако они все еще были на уровне вальтрапа Сухарика. Ричардс скакал на автомате, инстинктивно, однако теперь его сердце ушло в пятки: «Я опоздал!» В отчаянии он взобрался на шею Роузмонту, скача изо всех сил и стегая хлыстом: «Быстрей, малыш, быстрей!» Роузмонту, скачущему по центру дорожки размашистым галопом, вдруг передался горячий азарт Ричардса. Он опустил голову и напрягся. Скачок за скачком разрыв сокращался.