Фаворит. История легенды

Вот там-то и начиналось все веселье. Тихуана, бывшая до недавнего времени сонной деревушкой, превратилась в центр запретных развлечений для всей Калифорнии. На каждый запрет к северу от границы Тихуана предлагала неограниченные наслаждения. Во времена сухого закона треть всего бизнеса крутилась вокруг алкоголя, включая самый протяженный в мире бар (241 фут) в «Мексиканском клубе». Как только в Сан-Диего запретили кабаре, Тихуану заполнили пляшущие канкан девицы. Когда в Калифорнии оказался вне закона бокс, в Тихуане не было недостатка в поединках. Жениться можно было где угодно, когда угодно: предприимчивые свахи приставали к американским парочкам на улице, предлагая связать себя узами брака задешево. Тем, кто отказывался, предлагали по-быстрому оформить развод, а одиноких мужчин увлекали в многочисленные бордели, которые цвели в Тихуане пышным цветом. Город был открыт нараспашку круглые сутки каждый день. Когда в 1929 году началась Великая депрессия, и жизнь американцев теперь ограничивало не воздержание, а нищета, владельцы заведений в Тихуане удерживали низкие цены, так что гости с севера, вольготно прогуливаясь мимо дощатых торговых лавок на Авенида-Революсьон, могли позволить себе во всех смыслах роскошную жизнь: лобстеров на ужин, благородный алкоголь, услуги салонов и танцы. Казалось, здесь царят первобытные порядки: бывший жокей Уод Стадли вспоминал, как однажды посреди пустыни остановился грузовик, полный мексиканских солдат, которые штыками вытолкали мужчину, подозреваемого в изнасиловании, а когда он пустился бежать, принялись стрелять, используя его как живую мишень.

Главным увеселением для туристов в Тихуане были конные скачки, организаторы которых существенно выиграли, когда в США этот спорт переживал не лучшие времена. Соревнования чистокровных верховых лошадей в Америке имели долгую и славную историю, но на пике борьбы с развращенными нравами и азартными играми в первом десятилетии XX века несколько скандалов из-за договорных скачек, где были замешаны букмекеры, вызвали волну законов, запрещающих ставки. Результаты были катастрофическими: в начале века по всей стране существовало более трехсот ипподромов, а к 1908 году оставалось лишь двадцать пять, и их количество продолжало сокращаться вплоть до Первой мировой войны. В Калифорнии, центре элитных скачек на Западном побережье, из всех ипподромов запрет пережил только «Танфоран» в Сан-Бруно, да и он был на грани закрытия. Многие жокеи были вынуждены уйти из спорта, продать конные заводы и лошадей. Большинство из оставшихся, особенно на Западе, опустились на более низкий уровень, соревнуясь на обшарпанных ипподромах с прохудившимися крышами, разбросанными по Канаде и тем немногим американским штатам, где скачки не были запрещены.

Для жителей Тихуаны этот запрет был подарком небес. В 1916 году, вскоре после того, как в Калифорнии ставки стали вне закона, в Тихуане открыли ипподром, который сразу же стал прибежищем для американских коневладельцев и любителей скачек. Местечко было так себе – один бывший наездник сравнивал его с сараем, однако, как и все в Тихуане, оно было первым в своем роде – там начали использовать передвижные стартовые боксы

[10]

[Стартовый бокс – приспособление для пуска со старта скаковых лошадей с воротами спереди и сзади. Когда судья дает старт, передние ворота распахиваются одновременно, что позволяет избежать фальстарта.]

, пока еще примитивные, а также фотофиниш. А когда голливудская съемочная группа уехала, забыв взять с собой звукоусилительную аппаратуру, хозяева ипподрома прибрали ее к рукам, поколдовали и вскоре установили на ипподроме первую систему громкоговорителей. Скачки проводили без правил и ограничений, и американцы их обожали.

Среди тянущегося через границу потока янки

[11]

[Янки – историческое прозвище жителей Новой Англии (северо-восток США), а затем и всех американцев, особенно в период Гражданской войны (1861–1865), когда так называли северян в противовес южанам.]

был и Чарльз Говард. Он никогда не объяснял, зачем ездил туда. Возможно, в Тихуане он освобождался от сковавшего его горя. Некоторые рассказывали, что его брак еще до смерти Фрэнки не был крепок, а теперь был на грани распада – возможно, ему хотелось сбежать. Или причина была в том, что вся его работа стала значить гораздо меньше. Автомобили, которые принесли ему огромное богатство, отняли у него нечто неизмеримо более важное. Как минимум один знакомый утверждал, что Говард потерял интерес к машинам. Его тянуло по «Дороге в ад» в тот развеселый неказистый городишко. Девочек и выпивки он избегал, лошади – вот что занимало его внимание. Завязав общение с любителями скачек, уже скоро он купил несколько неприметных мексиканских лошадок и ездил через границу на их соревнования. Скакуны были самые заурядные и соревновались не больше чем за несколько песо, однако Говарду нравилось стоять за ограждением и болеть за них на финише.

Однажды летом 1929 года старший сын Говарда Лин пригласил отца на ежегодное родео в Салинасе. В тот день Лин был с женой Анитой, которая уговорила старшую сестру Марселу Забалу, местную актрису, присоединиться к ним. Там, стоя среди зрителей, Чарльз Говард впервые заметил ее темные волнистые волосы, прямые тонкие брови, приветливую улыбку. Марсела училась у монахинь и выросла на скромном ранчо неподалеку от Салинаса, где ее отец работал адвокатом. На ежегодном фестивале латука в Салинасе ее однажды избрали королевой.

Чарльз Говард был очарован. В скором времени Анита родила первенца и попросила сестру помочь. Марсела перебралась в дом Лина и Аниты, где они с Чарльзом виделись каждый день. И хотя их разница в возрасте вызывала пересуды, Говард влюбился в девушку, а она в него. Двадцатипятилетняя Марсела была сестрой его невестки, пятидесятидвухлетний Говард был женат. Его брак, пошатнувшийся со смертью Фрэнки, разрушился. Осенью 1932 года Чарльз и Марсела поженились в доме Лина.