Страница 133 из 226
Глава восьмая. Пятнадцать скачков
Сухарик и Роузмонт вместе скачут к финишной черте в стотысячнике 1937 года
(архив Бетманна / «Корбис»)
Прохладным ноябрьским утром 1936 года, в среду, на станцию Танфоран прибыл поезд. Сухарик зацокал по выходному пандусу и остановился на полпути, оглядывая свой новый дом. Смотреть было особо не на что. Свет калифорнийского солнца переливался оловянным отблеском поздней осени. Пара конюхов ходили туда-сюда по утрамбованной земле вдоль железнодорожного тупика. Поодаль фырчали лошади.
Рядом стояли несколько журналистов, с безразличием разглядывая нового жеребца Говарда. Они знали, что коня готовили для участия в гандикапе «Санта-Анита» 27 февраля, но у него не было достаточных достижений, чтобы быть воспринятым всерьез. Их мысли занимали имена повесомее: обладатель мирового рекорда Индийская Метла, быстрый как дьявол Специальный Агент, но в первую очередь – великолепный Роузмонт, король Востока, одолевший победителя «Тройной короны» 1935 года жеребца Омаху. В те дни лошади с Восточного побережья редко приезжали на Запад, но пересечь Скалистые горы Роузмонта заставил размер призового фонда. С такой звездой никто и не думал, что конь, которого Том Смит вел по платформе, сможет стать кем-то больше, чем просто участником скачек.
Репортеры набросали пару слов о прибытии Сухарика и уехали. Смит разместил коня в удобном деннике и поднялся в свою собственную комнатку прямо над ним.
Смит предпочитал анонимность. Поездка в Нью-Йорк показала, что у него в конюшне очень хороший конь, и до тех пор, пока не будет распределен вес в стотысячнике, он не собирался его показывать и поэтому укрыл на конюшне ипподрома «Танфоран». Даже своим конюхам он не давал понять, как высоко оценивал Сухарика. Не спеша, постепенно он обучал его, хорошо кормил и выстраивал доверие. Ребра у Сухарика больше не торчали – за три месяца, что он провел у Смита, он набрал двести фунтов
[84]
[Около 90 кг.]
, и его манеры также исправились. Когда конь выходил на дорожку, он подпрыгивал от нетерпения скорей начать. Смит видел, что Сухарик бежит все лучше, однако, выводя его на тренировки в присутствии ипподромных хронометристов
[85]
[Помимо фиксации времени во время скачек, хронометристы также отмечают результаты лошадей во время тренировок и составляют отчеты, на которые ориентируются игроки, делающие ставки.]
, позволял скакать лишь легким галопом. Он не привлек ничье внимание.
Однажды после полудня, когда на ипподроме никого не было, Смит тайком вывел Сухарика. Они с Поллардом справились с его непростым темпераментом, теперь пришло время увидеть, какую скорость он способен развить. Смит повесил на него груз, посадил в седло берейтора и пустил бежать.
Смит наблюдал, как фигура Сухарика вытянулась, он набирал скорость, летя вдоль бортика. Тренер отсчитывал в уме секунды. Что-то было не так. На тренировке без соперников лошади редко развивают ту же скорость, что и во время скачек. Смит никогда не видел, чтобы лошадь – любая лошадь – неслась на такой скорости что на тренировке, что в забеге. Не обманывает ли его зрение, думал Смит, или, может, секундомер в его голове неправильно отмеряет время? Еще миля. Он вытащил секундомер и нажал на кнопку, когда конь пронесся мимо отметки. Сухарик продолжал лететь, все быстрее и быстрее, свыше пятидесяти футов в секунду
[86]
[Около 15 м/с.]
. Тренер не сводил с него глаз, его изумление все нарастало. Конь не сбавлял темп. В голове у Смита застучало: «Он просто
выжигает
дорожку»
[87]
[Эта мысль, как и все остальные в этой книге, передана в точности, как ее позже сформулировал сам источник.]
. Сухарик зашел на поворот упругой дугой, как рыба изгибается в речном потоке. Там, где практически все лошади замедляются и часто съезжают вбок, пытаясь вписаться в поворот, Сухарику удалось сохранить четкую линию при значительном ускорении. Ни одной лошади еще не удавалось так войти в поворот.
Когда конь промелькнул под финишной проволокой, Смит опустил взгляд на секундомер – Сухарик прошел милю за 1:36. Рекорд ипподрома был 1:38. С такой скоростью Сухарик сокрушил бы рекордсмена более чем на двенадцать корпусов
[88]
[Согласно старой, всем известной формуле 0,2 секунды равняется одному корпусу. Однако в этой формуле есть очевидный изъян: спринтер пробегает за секунду гораздо больше футов, чем бегун на длинные дистанции. Указанная выше цифра, как и все остальные в этой книге, рассчитана отдельно для каждого забега, с учетом реальной скорости лошадей в футах в секунду. В данном случае рекордсмен пробежал 5280 футов (одну милю) за 1:38 (98 секунд), что составляет 53,87 фута в секунду. Он был на две секунды медленнее Сухарика, что равняется 107,75 фута. Средняя длина корпуса чистокровного скакуна 8,5 фута. 107,75 разделить на 8,5 равно 12,67 корпуса.]
.
Том Смит затаил дыхание. За шестьдесят лет, прожитых рядом с тысячами лошадей, он никогда не видел ничего подобного. И это была не случайность: вскоре, во время другой тайной пробежки, жеребец повторил тридцатилетний мировой рекорд, преодолев семь восьмых мили за 1:22.
Тренер отвел Сухарика назад на конюшню, секрет обжигал его изнутри. Впервые он осознал свою колоссальную ответственность.
Старый пастух был до смерти напуган.
Смит пока не собирался никому рассказывать, что увидел на той тренировке. Еще не время – вес для стотысячника все еще не назначили. Он будет держать Сухарика в Сан-Франциско, где сможет спокойно работать, пока тот не будет готов к «Санта-Аните». Все равно Говард хотел показать жеребца у себя дома.
28 ноября 1936 года, спустя почти месяц подготовки на «Танфоране», Сухарик проехал десять миль по шоссе на юго-восток, чтобы пробежать одну милю в гандикапе «Бей-Бридж» на «Бей-Медоус». Его конкуренты были лучшими, кого мог собрать этот ипподром, и включали Скоростного, предыдущего рекордсмена в забеге на одну милю, и чудесную кобылу Высшую, единственную, кому удалось побить результат Скоростного. И хотя эти два главных соперника уже проявили себя на «Бей-Медоус», Сухарику, по причине его победы в гандикапе «Скарсдейл», назначили большой вес – 116 фунтов
[89]
[Около 52 кг.]
, что было на два больше, чем у Высшей, и на девять – чем у Скоростного.