Страница 122 из 226
В нескольких сотнях миль от больницы Уинтропа Альфред Вандербильт был увлечен своей собственной страстью. Двадцатишестилетний управляющий ипподромом «Пимлико» в Балтиморе, только вернувшийся с медового месяца с племянницей Марселы, никогда не забывал об идее устроить матч между Боевым Адмиралом и Сухариком. Когда встречи на «Белмонте» и «Саффолк-Даунс» не состоялись, Вандербильт снова принялся обдумывать эту затею. Он ждал все лето, пока кони достигнут пика своей формы, а интерес к матчу снова вырастет.
В сентябре 1938-го казалось, что время настало. Пока Сухарик все лето неистовствовал на западе, Боевой Адмирал собирал трофеи на востоке, одержав четыре триумфа подряд. Затем Ридл совершил нечто ему не свойственное: в середине сентября он объявил на званом ужине, что готов внести задаток в двадцать пять тысяч долларов за матч между его конем и Сухариком. Говард тут же ухватился за предложение. Зная о непостоянстве Ридла, он предпочел не связываться с ним ради переговоров тет-а-тет: если договариваться будут лишь они двое, то будет легко пойти на попятную. Вместо этого Говард усилил давление, привлекши прессу. Раскрыв записную книжку, он принялся обзванивать репортеров, прося их объявить, что он с радостью вложит столько же, сколько Ридл, и встретит Боевого Адмирала, где и когда тому будет угодно: «Мы готовы на любую дату, когда Сэмюэл Ридл предпочтет выставить своего жеребца против Сухарика».
Вандербильт решил, что пора бы уже на «Пимлико», однако у него были слабые карты. Там могли предложить лишь малую долю от стотысячного призового фонда, собранного «Белмонтом». Еще одной проблемой был сам Ридл – он все еще злился на стартера Джима Милтона за использование щипцов годом ранее и был верен своей клятве больше никогда не привозить лошадей на «Пимлико».
Вандербильт считал, что сумеет убедить Ридла оставить бойкот, но как только он собирался с ним связаться, Ридл вообще отозвал свое предложение. Владелец Адмирала заявил, что не позволит никакому состязанию нарушить согласованный график коня, согласно которому ему следовало скакать на «Белмонте» в турнире Золотого кубка Жокейского клуба, а потом завершить сезон двумя скачками в Новой Англии с призовым фондом в семь с половиной тысяч долларов. После этого четырехлетний жеребец выйдет на пенсию.
Говард, уже привезший Сухарика на «Белмонт» в надежде, что матч состоится, был безутешен. Ни он, ни Смит не хотели участвовать в Золотом кубке Жокейского клуба, им никогда не нравилась идея соревноваться с Боевым Адмиралом вместе с другими участниками, а дата турнира 1 октября накладывалась на «Гавр-де-Грейс гандикап» в Мэриленде, назначенный на 28 сентября. Говард надеялся уговорить управляющих «Белмонтом» на еще один матч, но они и слышать ничего не хотели. Если какая-то заинтересованность и была, она еще сильнее уменьшилась, когда Говард, зная, что не сможет снова снять лошадь с турнира на «Белмонте», позволил ему скакать на «Манхэттен гандикап» 20 сентября с весом в сто двадцать восемь фунтов в эпицентре грозовой бури. Сухарик пришел третьим – с головы до ног в грязи, промокшим до костей и несчастным. Говард и Смит отвезли его на юг в Мэриленд. Говарду казалось, что они потеряли последний шанс на матч, и почти все думали так же.
Кроме Вандербильта. Молодой мэрилендец был энергичным дипломатом и верил, что сумеет добиться сделки. 28 сентября акции Сухарика подросли после блестящей победы в «Гавр-де-Грейс гандикап». Воспользовавшись этим, Вандербильт запустил в собственном лице активную кампанию, чтобы достичь согласия между командами Говарда и Ридла. Говард отчаянно желал этот матч и понимал, что последнее слово за Ридлом, а потому соглашался на любые предложения Вандербильта. Так что миллионер принялся обрабатывать хозяина Боевого Адмирала.
Поначалу Вандербильт так намучался, чтобы просто связаться с Ридлом, что чуть не бросил всю затею. Когда же он наконец выследил коневладельца, тот не проявил энтузиазма. Две недели Вандербильт бомбардировал его телеграммами, звонками и просьбами о личной встрече. Он не скупился на лесть, уверяя Ридла, что Боевой Адмирал, без сомнения, выпотрошит Сухарика. Первичное предложение было разумным: «Пимлико Спешл», престижный турнир со ставками, который Боевой Адмирал выиграл в 1937-м, превратится в состязание двух коней. Вандербильт знал, что условия «Пимлико Спешл» будут привлекательны для обоих коневладельцев, ведь оба жеребца выигрывали на этом ипподроме в скачках на дистанцию 1
3
/
16
мили. Он также понимал, что аудитория подобного события переполнит его маленький ипподром, где было лишь шестнадцать тысяч сидячих мест, а потому предложил дату 1 ноября, вторник, надеясь, что из-за рабочих обязательств число зрителей сократится до приемлемого уровня.
Отдельную боль доставлял вопрос денежного приза. Вандербильт понимал, что оба хотят сто тысяч долларов, и попытался переубедить их: «Я сказал им, что ипподром совсем небольшой и не сможет собрать столько денег». Также он доказывал, что соревнование за меньший приз было предпочтительнее, потому что так поклонники увидят, что этот матч – по-настоящему спортивное событие. «Я говорил им, – продолжал вспоминать Вандербильт, – “ваша цель не деньги, ваша цель – самый ожидаемый поединок, какой только может быть на данный момент”». Ридл и Говард согласились с таким доводом и ожидали, вероятно, что-то в районе семидесяти пяти тысяч. Но их ждало потрясение: Вандербильт мог обеспечить максимум пятнадцать тысяч, однако тот поспешил заметить Ридлу, что пятнадцать тысяч – это общая сумма призов двух турниров в Новой Англии, где должен был, согласно своему графику, соревноваться Боевой Адмирал и один из которых ему пришлось бы пропустить ради матча. Чтобы убедить обоих мужчин в искренности намерений оппонента, Вандербильт попросил каждого внести задаток в размере пяти тысяч долларов.
В конце концов Ридл отозвался: «Я буду участвовать, если будут приняты мои условия, в чем я сомневаюсь». «Что это за условия?» – спросил Вандербильт. Ридл был готов согласиться с суммой денежного приза, если оба коня понесут сто двадцать фунтов. Также он хотел отстранения Джима Милтона в пользу Джорджа Кэссиди, стартера на «Белмонте» – домашнем ипподроме Боевого Адмирала. И, наконец, опасаясь, как бы Адмирал не выбился из сил и не нанес себе травму в традиционном стартовом боксе, а также желая воспользоваться умением коня стартовать с места, Ридл настаивал, чтобы матч начался по старинке, без использования боксов.