Страница 111 из 226
Сообщение о снятии Боевого Адмирала с соревнования появилось на табло участников на центральном поле. Большинство представителей прессы и многие зрители подумали, что Ридл просто не захотел смириться со ста тридцатью двумя фунтами и мало заботился о последствиях, чтобы повести себя достойно. Тут болельщики уже потеряли терпение: свист и гневные выкрики с трибуны не стихали целых две минуты. Как писал очевидец: «Ридла обвинили во всех бедах на свете, кроме разве что убийства Линкольна и текущей рецессии».
Уитни слушал эту какофонию и кипел от ярости. Когда его спросили, согласится ли он на перенос матча между Сухариком и Боевым Адмиралом, он вышел из себя:
– Нет, даже если мне еще и доплатят! Никогда больше я не соглашусь на подобное.
Видя, через что пришлось пройти «Белмонту», менеджеры других ипподромов тоже вряд ли согласились бы на этот матч. Ходили слухи, что проблемы Сухарика с ногами были лишь уловкой, чтобы избежать проигрыша Боевому Адмиралу, и множество людей поверили в это. Казалось, Говарду оставался лишь один выход – раз никто не желал устраивать матч, ему придется последовать за Боевым Адмиралом на следующий в его графике турнир и выставить против него Сухарика в скачках с полным набором участников.
Следующим подходящим соревнованием был Массачусетский гандикап на «Саффолк-Даунс» 29 июня. Боевой Адмирал был заявлен в числе участников, и, хотя управляющие ипподромом не подумали пригласить действующего чемпиона Сухарика, Говард уже подал заявку сам. У Сухарика будет целый месяц на восстановление – достаточно времени, заверил Смит, чтобы он решил проблему с болью в запястьях.
Возможно, Ридл ощутил укол общественного порицания. 6 июня он отправил своего коня участвовать в гандикапе округа Куинс на ипподроме «Экведакт», несмотря на назначенный ему вес в сто тридцать два фунта. Многие болельщики желали показать Ридлу, как они отнеслись к снятию с турнира неделей ранее, и попытались заглушить любые крики поддержки оглушительным улюлюканьем. Несмотря на смешанную реакцию толпы, Боевой Адмирал победил. Затем его посадили на поезд и отправили на «Саффолк-Даунс» готовиться к Массачусетскому гандикапу. 14 июня за ним последовали Говарды и Смит. С ними же поехал Поллард со своим агентом Ямми. Вулф остался – он полагал, что, раз Поллард в прекрасной форме, в нем самом нет нужды.
Глава пятнадцатая. Насмешка судьбы
Сухарик и коновод навещают Полларда после тренировки
(архив Бетманна / «Корбис»)
Было раннее утро 23 июня 1938 года, время тренировки. На бостонском «Саффолк-Даунс» по дорожке сновали и носились лошади, медленные лениво обегали периметр, быстрые – мчались вдоль бортика. На площадке хронометристов мужчины кликали секундомерами и записывали цифры.
Вдруг возникла пауза, и все глаза устремились на дорожку: из-за поворота появился высокий мужчина на низком коне. Мужчиной был Рыжий Поллард, конем – Сухарик. Колесо Фортуны снова вынесло Рыжего наверх, и он не мог скрыть отличного настроения. Он был в прекрасной форме, все работало как надо, сломанные кости срослись, он отлично чувствовал время. Под ним в то утро был Сухарик, и по натяжению поводьев и ритму коня Поллард чувствовал, что Смит поработал на славу. Конь был, как тогда говорили, «надежен, как рузвельтовский доллар» и из кожи вон лез, лишь бы поскакать. В быстром темпе он отсчитал столбы: Поллард откинулся назад, стоя в стременах, а Сухарик дергал за поводья, пройдя шесть фурлонгов за 1 минуту и 12,2 секунды – отличное время. Конь блестяще завершил милю и проскакал еще одну восьмую, продолжая натирать Полларду ладони поводьями в своем рвении.
По лицу Смита промелькнула улыбка. До Массачусетского гандикапа оставалось шесть дней. Давайте Боевого Адмирала!
Вернувшись на конюшню, Поллард спешился и передал поводья конюху. Он сел перед денниками отдохнуть и поболтать с товарищами. Тут он заметил старого друга со своих дней в Тихуане – коневладельца Берта Блума, и они разговорились. У Блума были проблемы: жокей согласился скакать для него на необъезженном двухлетнем Современном Юноше, но не пришел. Все другие жокеи были заняты. Эта тренировка была очень важна: жеребец был заявлен на турнире, и ему следовало хорошенько поработать. Упомянутый турнир был ничего не значащим будничным соревнованием за смехотворный приз, однако Блум оказался на мели. Позже он рассказал, что Поллард «сидел без гроша достаточно часто, чтобы знать, каково это». И жокей также не забыл услугу, которую Блум оказал ему, когда он был новичком.
– Потренирую бедолагу.
Поллард вскочил на коня и ускакал. Если бы он дал Блуму секунду подумать, как рискованно было садиться на неопытного жеребца прямо перед крупным состязанием, Блум бы ему не позволил. Однако Поллард, как заметил Блум, был порывист в своей щедрости. Он мгновенно умчался верхом на Современном Юноше, и хозяину оставалось только смотреть.
Проносясь сломя голову мимо отметки в
3
/
8
мили, Современный Юноша вдруг испугался, дернулся вправо и ринулся прямиком на бортик с внешней стороны дорожки. Поллард не мог его удержать. Жеребец влетел в бортик, как-то умудрился вновь встать на ноги и поскакал к конюшням. Поллард прижался к его спине, не в состоянии вернуть себе контроль. Обезумев от ужаса, конь мчался мимо денников. Он, должно быть, скакал со скоростью около тридцати миль в час, когда решил проскочить между двух конюшен, – слишком быстро, чтобы вписаться в поворот. Его занесло в сторону, и он врезался в угол здания, а затем повалился на землю.
У длинного ряда конюшен раздался леденящий душу вопль. Это кричал Поллард.
Правую ногу ниже колена практически оторвало.
По всей хозяйственной зоне мужчины побросали свои дела и побежали на звук. Они нашли Полларда, который судорожно извивался на земле. Мясо на ноге было содрано, обнажая кость, оскалившееся лицо исказила агония, а по телу волнами прокатывалась боль, выходя из него утробными криками.