Страница 106 из 226
С момента, как Поллард прибыл на ипподром, начались тяжелые тренировки. Поскольку в те годы стартовые боксы не имели дверей, единственным стартовым сигналом, который получали лошади, был звонок. Смит желал отточить реакцию Сухарика на него и начал с того, что смастерил свой собственный звонок. Посадив Полларда на Сухарика, он взял его и кучерский кнут и, не проронив ни слова объяснения, повел их на тренировочную дорожку. Поллард, должно быть, ожидал, что они начнут с боксов, но Смит провел их мимо. Жокей был достаточно опытен и знал: спрашивать Смита о чем-либо бесполезно. В тишине он выехал на дорожку, поглядывая вниз на странный предмет у Смита в руке и сомневаясь в намерениях тренера. «Я подумал, Том спятил», – вспоминал он позже.
Смит разместил Сухарика с Поллардом на дорожке, а сам отошел назад на несколько футов. Поллард приготовился слушать распоряжения Смита. Тот поднял кнут и щелкнул им Сухарика по боку, одновременно позвонив в звонок. Устройство издало шумное лязганье, которое звучало, как вспоминал Поллард, «будто распахнулись врата ада». Жокей резко понудил коня, и Сухарик рванул вперед, перейдя на максимальную скорость. Поллард завершил галоп, вернул коня на место, и они со Смитом повторили урок снова и снова. Это была идеально организованная классическая дрессура: Сухарик, как любое животное, являющееся добычей, был запрограммирован вырываться вперед при легчайшем касании бока кнутом, который ассоциировался с хваткой хищника. Соединяя касание кнута со звонком, Смит учил Сухарика соотносить одно с другим, чтобы в обоих случаях реакция была лишь одна – бежать. Сухарик оказался превосходным учеником: после нескольких попыток он реагировал так быстро, что уносился прежде, чем Смит успевал взмахнуть кнутом. Конь был энергичен, бодр, активен и живо отвечал всаднику всеми своими умениями. Поллард чувствовал под собой эту наэлектризованность, ощущал ее пульсацию через поводья.
Жокей тоже нуждался в небольшой подготовке. Чтобы настроить Полларда на мгновенный старт, Смит отправлял его на скачки с любым рано лидирующим спринтером на конюшне Говарда. Его не интересовало занятое место, все, что было нужно, – это стремительный старт и максимально хорошие промежуточные результаты на раннем этапе. Лошади проигрывали, но Поллард делал, как было сказано, обходя группу преследования в каждом забеге. С каждым днем подвижность руки постепенно восстанавливалась, и впервые после падения с Воительницы он начинал походить на себя прежнего.
Видя, что Поллард приходит в форму, Смит изменил тактику тренировок. Он привел жокея с Сухариком к стартовому боксу. При обычном приучении к боксу всегда было важно, чтобы конь стоял смирно, научившись терпеть лязгающую металлическую штуковину вокруг себя, пока остальные занимают свои места. Однако в матче Боевой Адмирал будет его единственным соперником, так что ожидание не станет проблемой. Если Сухарик в боксе расслабится, Адмирал легко его обойдет. Коню предстояло научиться быть не более, а менее терпеливым. Смит разработал новое упражнение: сидя на Тыковке у бокса, он сказал Полларду заскочить в бокс, остановиться лишь на мгновение, а затем выскочить оттуда галопом. Поллард так и сделал, и Сухарик пронесся через бокс. После нескольких повторений он разыгрался и радостно нырял в бокс, выскакивая с другой стороны, затем разворачивался, чтобы повторить все заново.
Примерно спустя дюжину повторений Сухарик вприпрыжку носился по всей дорожке, и пришло время испытания. Стартер Джордж Кэссиди поднялся на свою стойку, а Смит подвел Сухарика. На этот раз Поллард задержал его в боксе. Сухарик приостановился, готовый к атаке, напрягая задние ноги для броска. Кэссиди прозвонил: Поллард бросил поводья Сухарику на шею, и они рванули с места. Сухарик скакал во весь опор одну шестнадцатую мили, прежде чем Поллард его притормозил. Смит остался доволен, что конь понял поставленную задачу. Сухарик потрусил назад на конюшню «явно в превосходном настроении», – как поделилась одна птичка, примостившаяся на бортике.
11 мая Смит приступил к третьей фазе обучения стартовому боксу. Лошади – стадные животные, настроенные замечать друг у друга знаки опасности, а потому способны передавать нервозность своему соседу. Боевой Адмирал в боксе превращался в неистового льва, и Смит переживал, что Сухарику будет достаточно одного взгляда на истерику оппонента, чтобы закатить собственную. Нужно было приучить его видеть рядом с собой коня, который также бесился бы в боксе. И у Смита как раз было то, что нужно: несколько месяцев назад Говард купил у Альфреда Вандербильта коня по кличке Ченсвью, который неплохо себя показал на скачках со ставками, но в стартовом боксе был неисправимым дикарем. Смит свел их вместе, развернул Сухарика в сторону Ченсвью и дал понаблюдать, пока тот бился во все стороны, как дикий конь на родео. Смит тренировал их в боксе, пока не удостоверился, что Сухарик видел любой трюк, который мог выкинуть Боевой Адмирал.
Нью-йоркская рекламная машина набрала обороты: 4 мая Сухарика и Боевого Адмирала вывели на газон перед цветущей розовым цветом изгородью для позирования перед армией фотографов. Первым появился Боевой Адмирал. Он высоко держал голову и выглядел восхитительно: в гриву и хвост были вплетены желтые ленты, а шерсть лоснилась. Адмирал был в переменчивом настроении, свойственном Гастингсу, и его едва могли сдержать недоуздок с закрепленной на нем цепочкой. Когда помощник приблизился к нему с седлом, тот взмыл на дыбы до небес, выставил передние ноги и принялся вырываться, дергая за повод. Помощник гонялся за Адмиралом по всей площадке, а когда закинул седло тому на спину, он тут же его сбросил. Они с жокеем попытались вернуть седло на место, но оно снова полетело им в лицо.
– Не беспокойтесь, – нервно сказал жокей Чарли Кертсингер, – стоит ему стартовать, он становится самым покладистым конем на свете. Он хочет лишь вырваться вперед и умчаться.
Наконец они надели на него седло и застегнули подпругу. Кертсингер, щеголяя в легендарной черно-желтой форме Ридла, вскочил в седло, но Боевой Адмирал снова стал бросаться из стороны в сторону, вставал на дыбы и выбивал куски из белмонтского газона. Кертсингер держался в седле стиснув зубы. Фотографы начали жаловаться.
– Он просто энергичный, – неуверенно оправдывался тренер Конуэй, которого конь мотал из стороны в сторону.