Страница 4 из 8
Из деревни в лес вел хорошо укатанный грунтовый проселок, грязь поверхностная, колеса слегка скользили, но не проваливались. Хорошо машина шла, бодро. На газ, правда, приходилось давить босой ногой, но лучше так, чем ехать в зарешеченном отсеке полицейского уазика.
Матвей думал о погоне, а машина все дальше уходила в лес. Все правильно: чем дальше – тем лучше, но в лесу нет банкоматов, а ему срочно нужна наличность. Нужно успеть снять с карты деньги, пока ее не заблокировали.
Разворачиваться он не стал, на развилке ушел влево, выехал к шоссе, дальше поселок, на часах всего пятнадцать минут восьмого, но разве отделение банка не должно выдавать наличность круглосуточно? К счастью, на свой вопрос Матвей получил положительный ответ. Официально рабочий день еще не начался, но предбанник отделения открыт, женщина какая-то стеклянную дверь открывает.
Матвей открыл багажник, полез в коробку, но нашел там только робу, а где кроссовки? Лариса в его машине свои порядки не устанавливала, значит, сам куда-то их дел. Да забыл… Матвей задумался. Может, на самом деле забыл? Выбросил кроссовки, а когда, где – забыл. Что это, ранняя деменция или что-то пострашней? Провалы в памяти, например, осложненные непроизвольными действиями агрессивного характера. Матвей, конечно, не врач, но Лариса иной раз как задвинет… А сейчас она могла сказать, что это он задушил Кристину. Бессознательно задушил, потому что маньяк, убийца по своей природе.
Один банкомат светился в режиме ожидания, за другим хозяйничала женщина лет сорока в полупрозрачной косынке поверх бигуди. Одета кое-как, дешевый плащик поверх домашнего халата, на ногах широконосые туфли с пряжками, в которых щеголяли модники времен царя Гороха, но на Матвея женщина глянула как на бомжа, по сравнению с которым она выглядела как королева. Увидела босую ногу, могла бы сделать лицо попроще.
Матвей вошел в функционал банкомата, вставил карту в прорезь и мысленно перекрестился, услышав знакомый звук. Если в банкомате прибывало, то со счета убывало. Но сейчас счет могли заблокировать, поэтому урчание, с которым отработал механизм подачи денег, могло вызвать только восторг. Матвей не стал пересчитывать деньги, если там не сто, а девяносто пять тысяч, спорить с банком он все равно не станет. Снова вставил карту, в железном брюхе снова заурчало. А женщина с бигуди стоит, смотрит на него с открытым ртом. Откуда у бомжа столько денег?
А Матвей, как назло ей, вставил карту в третий раз. Только тогда женщина заметила браслет наручников на запястье. Второй браслет под рукавом кофты, его не видно, а первый блеснул в отраженном свете. Говорить она ничего не стала, но губы сложила так, как будто вставила в них полицейский свисток. А из предбанника вышла, собираясь во всю мощь своего горла крикнуть: «Караул!»
Увы, но в третий раз банкомат мог выдать всего десять тысяч. Больше на расходном счете у Матвея ничего не осталось. И у Ларисы тоже. Но она-то с накопительного счета может снять. Денег там еще не очень много, но черный день уже настал. Прежде всего для Матвея… Долбаный Черкасов! Это же он убил Кристину!
Черкасов не строил дом, он купил готовый, въехал пару лет назад, Матвей с Ларисой к этому времени уже успели обжиться. И с соседями они знакомились на правах старожилов. Черкасов работал в крупном банке, возглавлял кредитный отдел, чем он там приманивал деньги, Матвей не знал, но за последние годы хорошо поднялся, и в Подмосковье дом купил, и на Онежском острове усадьбой обзавелся. Прошлым летом пригласил в гости, две недели на озере отдыхали, Матвею понравилось, особенно с Кристиной в баньке по-холодному. Там, в Лиске, это у них случилось впервые, здесь всего лишь продолжилось. Пока Женя не узнал. Пока не наказал жену и любовника. Одним ударом отомстил за себя: Кристину на тот свет отправил, а Матвея – в такой же потусторонний мир. А тюрьма – это не жизнь, лучше где-нибудь в глуши от голода и холода сдохнуть, чем за решеткой париться.
Женщина выскочила на дорогу, замахала руками как сумасшедшая. Матвей не стал снимать последнюю десятку, нажал на отмену, вытащил карту и бегом из отделения. А по дороге в это время проезжал патрульный автомобиль дорожно-постовой службы, глядя на сумасшедшую, гаишники останавливаться не стали. Но, похоже, кто-то из них заметил Матвея, увидел его босую ногу. А может, и наручники на запястье разглядел. Матвей уже открыл дверь своей машины, когда «Пежо» ДПС развернулся на перекрестке.
Машина набрала ход, закрутились маячки, взвыла сирена, но Матвей уже дал газу. «Пежо» попытался перерезать путь, но Матвей пошел на таран, полицейские не стали рисковать, машина встала. Объезжая ее, пришлось заскочить правыми колесами на бордюр.
«Пежо» сел на хвост, иерихонские трубы не заставили себя ждать. «Водитель „Форда“, остановитесь!» – требовал полицейский. Но Матвей лишь давил на газ. Терять ему нечего. Хотя бы потому, что Кристину действительно мог убить он.
Он ведь не помнил сейчас, как садился в машину. Вышел из банкомата, снял «Форд» с сигнализации, «Пежо» стал разворачиваться. Дальше провал в памяти. В режим записи сознание включилось, когда «Форд» уже набирал ход. И когда Матвей душил Кристину, сознание крутилось на холостом ходу. Просто он ничего не помнил. Помнит лишь только то, как он примерялся к шее Кристины. В шутку Дездемоной ее назвал. Но сознание восприняло агрессивный импульс всерьез…
Да, он мог убить Кристину. А следы грязных ног Женя мог оставить, когда зашел в баню и увидел там спящего соседа. У трупа изменницы-жены. Должен же был он как-то узнать, что Кристина жива. Узнал, вызвал полицию, а следы остались. Он-то, конечно, сможет объяснить появление грязных ног на трапике, а вот Матвею, увы, от ответственности не уйти. Там и следы рук на шее Кристины, ну и факт половой связи устанавливается легко и просто. Лариса очень скоро узнает, что муж не просто предатель, но еще и убийца. А еще она может узнать, что Матвей разбился насмерть, пытаясь уйти от преследования. Машина уже неслась на бешеной скорости, утро субботнего дня, людей на улицах немного, но есть, а вот грузовик на перекресток выезжает – в то время как Матвей мчится на красный свет.