Страница 7 из 17
– Здоровенный бычий хер, с чего вдруг нежный такой оказался? – возмущался рябой дядя Ма.
Товарищ Лао Дун подошел к Двуспинку и быстрым движением вонзил иглу ему в плечо. Двуспинок даже не дернулся – видимо, эта боль была ничтожной по сравнению с той, что он испытывал меж задних ног.
Товарищ Лао Дун присел на корточки позади Двуспинка и стал внимательно наблюдать, совершенно не боясь вновь получить копытом. Наконец кровавый поток из раны стал тоньше, а затем превратился в редкую капель.
Товарищ Лао Дун поднялся на ноги и тяжело вздохнул.
Рябой дядя Ма взглянул на клонящееся к закату солнце и сказал:
– Ладно, всем на поле, за работу! Лохань, отнеси бычьи шары тетке. А вы, товарищ Лао Дун, пойдемте со мной – пропустим по четыре ляна, чтобы нервы успокоить.
– С этого момента нужно назначить человека, который будет выгуливать бычков, – сказал товарищ Лао Дун. – И днем и ночью, без перерыва. Запомните: ни в коем случае нельзя давать им лечь, иначе края раны разойдутся!
Рябой дядя Ма кивнул:
– Лао Ду, выгул бычков на тебе.
– На спину накиньте мешковину, чтобы не простудился, – добавил товарищ Лао Дун. – И помните: главное – не давать им ложиться! – Он указал на Двуспинка: – Особенно этому!
– Будьте покойны, пойдемте! – Дядя Ма взял товарища Лао Дуна под руку, а затем обернулся и прикрикнул на меня: – Сосунок ты заячий, я тебе что сказал делать? Почему ты еще здесь ошиваешься?!
Я подхватил шесть окровавленных бычьих яиц и со скоростью ветра помчался к дому рябого дяди Ма.