Страница 6 из 17
– Лохань, подбери эти яйца бычьи да отнеси мне домой, тетке своей. Пусть пожарит нам под водочку. И скажи, чтоб сперва выскребла все вонючие жилы, а то жрать будет нельзя…
Как и велел рябой дядя Ма, я бросился к иве подбирать те самые бычьи яйца. Дедушка Ду, не отрывая глаз от тех самых бычьих яиц, тянул быка вперед за повод.
И вдруг товарищ Лао Дун рявкнул:
– Стоять!
Мы замерли.
– Что случилось, товарищ Лао Дун? – осторожно спросил рябой дядя Ма.
Но тот смотрел не на нас и не на рябого дядю Ма. Его глаза за стеклами очков впились в увесистую ношу меж задних ног Двуспинка.
– Чтоб мне провалиться! – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Если сегодня не оскоплю тебя, тварь, пусть мою фамилию Дун вверх ногами пишут!
Рябой дядя Ма аж моргнул, подошел и подергал товарища Лао Дуна за рукав:
– Ну полно, полно, товарищ Лао Дун! Вам, такому знаменитому ветврачу, не к лицу сердиться на этого глупого теленка. Лягни он вас по ноге, мы бы уже места не находили, а вот если бы по яйцам попал… мы бы себе этого никогда не простили!..
– Ах ты, рябая твоя рожа! – сверкнув глазами, выкрикнул товарищ Лао Дун. – Хрен ты меня на подколки возьмешь и позорищем выставишь. Да будь не то что бык – хоть слон, хоть тигр, я сегодня же его уделаю!
– Да оставьте же, товарищ Лао Дун… – взмолился рябой дядя Ма.
Но ветеринар уже засучил рукава, затянул ремень потуже, собрался с духом и рванул вперед, как разъяренный тигр. Двуспинок тоже рванул вперед, волоча за собой дедушку Ду. Тело старика откинулось назад, а сам он орал во всю глотку:
– Бригадир! Не удержу!..
– Не удержишь – клянусь, тебе самому яйца отрежу, сукин ты сын! – громко пообещал рябой дядя Ма.
С этими словами он бросился вдогонку беглецам и помог дедушке Ду оттащить Двуспинка обратно.
– Похоже, придется нахрапом.
– Это как? – уточнил рябой дядя Ма.
– Привяжи эту тварь к иве покрепче.
Дедушка Ду привязал Двуспинка к иве покрепче.
Товарищ Лао Дун поднял голову, окинул дерево взглядом и велел:
– Тащите две веревки и жердь.
– Что, будем связывать? – нахмурился дедушка Ду.
– С таким мерзавцем только так и можно, – буркнул ветеринар.
Рябой дядя Ма тут же велел Хоу Ба бежать к кладовщику за веревками и жердиной. Хоу Ба немедленно затрусил в кладовую.
Товарищ Лао Дун достал из кармана сигарету и закурил. Казалось, настроение его заметно улучшилось. Он вытащил еще одну и бросил рябому дяде Ма, который немедленно рассыпался в благодарностях.
Дедушка Ду жадно втягивал носом воздух, пытаясь привлечь внимание ветеринара, но тот даже не взглянул в его сторону.
– В прошлом году в госхозе Цзяохэ был один дикий мул, настоящее исчадие ада, – сообщил товарищ Лао Дун рябому дяде Ма. – Целых три яйца отрастил, лягался, кусался, никто близко подойти не смел. И чем все кончилось? Я, как обычно, его таки охолостил!
– Да я же всегда говорил, вам хоть тигра приведи – и того охолостите! – ответил дядя Ма.
– Если раздобудешь тигра, я и с ним управлюсь, – прихвастнул товарищ Лао Дун. – Нет болезни, которую нельзя вылечить, и нет скотины, которую нельзя охолостить.
– Ну и свистун, даже поддувать не надо! – пробормотал себе под нос дедушка Ду, презрительно скривив губы.
Товарищ Лао Дун взглянул на него, но ничего не ответил.
С жердью на плечах и веревками в руках примчался Хоу Ба.
Товарищ Лао Дун свирепо затянулся еще пару раз и швырнул окурок на землю.
Я метнулся, как коршун, поднял бычок кончиками пальцев и с наслаждением затянулся.
– Лохань, дай затянуться! – заныл рядом Сяо Лэ. – Ну дай хоть разочек…
Я выплюнул окурок, отделив последние крошки табака от бумаги, и, злорадно усмехнувшись, сказал:
– Ну давай, затягивайся!
– Помяни мои слова, Лохань, придет день, когда я тебе понадоблюсь, и вот тогда!.. – посулил Сяо Лэ.
Рябой дядя Ма прогнал нас в сторону. Несколько зевак по их с товарищем Лао Дуном указаниям подсунули жердь под брюхо Двуспинка, протолкнув ее в щель между задними ногами и животом. По команде товарища Лао Дуна мужчины с обоих концов жерди дружно напряглись, и задние ноги быка оторвались от земли. Но бык все равно продолжал извиваться всем телом. Товарищ Лао Дун лично взялся за дело: обвязал задние ноги Двуспинка веревкой и передал концы стоящим рядом, чтобы те натягивали в разные стороны. Затем он приподнял его хвост, привязал к другой веревке, перекинул через ветку ивы и натянул. Конец он бросил мне и велел:
– Держи крепко, не отпускай!
Раздуваясь от гордости, я приступил к выполнению почетной миссии, порученной товарищем Лао Дуном, и потянул за конец веревки, на которой болтался хвост Двуспинка.
– Богов побойтесь, вы же их оскорбляете! – бормотал себе под нос дедушка Ду.
Двуспинок натужно сопел и мычал. Державшие жердь мужики тоже тяжело задышали.
– Бригадир, больше не могу… – закричал один из них.
Рябой дядя Ма стукнул его по макушке и прикрикнул:
– Ты погляди, тряпка какая! В куда ты столько жрал-то? Держи! Сегодня в обед засчитаю всем полдня работы!
Товарищ Лао Дун беззаботно сидел на корточках и бормотал:
– Ну давай, подпрыгивай, лягайся… Где теперь твоя удаль?..
С этими словами он швырнул на землю здоровенное бычье яйцо и воскликнул:
– Я тебе полягаюсь!
А потом швырнул на землю другое здоровенное бычье яйцо и воскликнул:
– Я тебе полягаюсь!
После чего выпрямился и скомандовал:
– Ладно, отпускайте!
Все дружно разжали руки.
Двуспинок принялся неистово скакать, чуть не порвав повод. Дедушка Ду спрятался подальше и не решался подойти, причитая:
– Взбесился… Как есть взбесился…
Наконец бык затих.
– Наскакался? Что ж больше не скачешь? – ехидно спросил товарищ Лао Дун.
Черная кровь хлестала струей, как моча. Задние ноги Двуспинка залило красным, земля под ним пропиталась багрянцем. Прижавшись лбом к стволу ивы, бык мелко дрожал всем телом.
Лицо товарища Лао Дуна моментально посерело, и с него посыпались горошины пота.
– Так и хлещет, так и хлещет! – завопил дедушка Ду.
– Чушь-то, ядрена плесень, не городи! – осадил его рябой дядя Ма. – Ты хоть знаешь, что такое по-настоящему «хлещет»?
Товарищ Лао Дун бросился к велосипеду, открыл черную аптечку, висевшую на руле, достал металлический шприц, насадил иглу, затем вскрыл коробку с лекарством и вынул три ампулы.
– Товарищ Лао Дун, – воскликнул рябой дядя Ма, – у нас в бригаде ни плошки, ни ложки, нечем нам за лекарства платить.
Товарищ Лао Дун не обращал внимания на вопли рябого дяди Ма, спокойно вскрыл ампулу и набрал лекарство в шприц.