Страница 3 из 17
– Хватит бурчать! – огрызнулся рябой дядя Ма. – Давно пора было привести быков, мы уже заждались!
Товарищ Лао Дун поднялся с места и примирительно сказал:
– Ничего страшного, делов-то на пару минут.
– На пару минут?! – затряс лысой головой дедушка Ду, выпучив глаза. – Ты что, товарищ Лао Дун, холостить трех быков за пару минут? Я, брат, не раз видел, как это делается!
Товарищ Лао Дун, не вынимая сигареты изо рта, шмыгнул за иву и пустил в пруд струю. Когда журчание стихло, он вышел обратно, широко расставил ноги, застегнул ширинку, потер руки и прищурился:
– И когда это вы, говорите, видели, как быков холостят?
– Еще до освобождения[3], – отозвался дедушка Ду. – Тогда по старинке делали: сначала промасленной веревкой туго перевязывали яйки у самого основания, чтобы кровь не поступала. Потом брали дубовую колотушку, что в масле до того вымачивали, подкладывали под яйки плоский камень и начинали тихонечко отбивать. Молотили, пока те не превращались в лепешку. На одного бычка уходило до полудня. А у бычков-то глаза закатывались, и так мычали, так мычали!
Товарищ Лао Дун выплюнул окурок и презрительно сказал:
– Этим варварским методам давно пришел конец! В старом обществе и люди мучились, и скот страдал!
– Верно! – поддакнул рябой дядя Ма. – В новом обществе и людям благо, и скотине вольготно!
– В старые времена яйца-то у людей не кромсали… – тихонько пробормотал дедушка Ду. – А вот в новом обществе как раз…
– Эй, старик! – оборвал его рябой дядя Ма. – Если жить надоело – иди веревку ищи да на ближайшем суку удавись! Нечего тут чепуху молоть!
– А что я? – закатил уязвленные бельмами глаза дедушка Ду. – Ничего я не говорил…
Товарищ Лао Дун взглянул на часы и сказал:
– Начинаем. Лао Гуань, засекай время – посмотрим, сколько минут уйдет на каждого бычка.
Он снял часы и протянул их рябому дяде Ма, затем закатал рукава и потуже подтянул ремень. Из верхнего кармана он вытащил блестящий узкий ножик, по форме напоминающий ивовый лист. Лезвие сверкало на солнце. Потом из брючного кармана достал темно-бордовый пузырек, открутил крышку, вытащил пропитанный йодом ватный тампон и протер им лезвие и пальцы. Использованный тампон он бросил на землю.
Бездельник У Ци, местный любитель поглазеть на все подряд, тут же подхватил его и принялся мазать йодом паршу на ногах.
– Ну что, начальник Лао Гуань, начинаем! – объявил товарищ Лао Дун.
Рябой дядя Ма поднес часы товарища Лао Дуна к уху, склонил голову и замер с торжественным видом, прислушиваясь к тиканью. Я подскочил к нему, застав врасплох, выхватил часы и закричал:
– Дай и мне послушать!
Едва я успел поднести их к уху, как рябой дядя Ма вцепился мне в запястье, вырвал часы и заодно отвесил подзатыльник.
– Вот паршивец! – зло прикрикнул он. – Что ж ты всем назло делаешь?!
И стукнул меня еще раз.
Хоть я и получил по шее дважды, внутри все распирало от радости. Я ведь дотронулся до часов товарища Лао Дуна, и не просто дотронулся – я успел поднести их к уху, считай, что услышал, как они тикают.
Товарищ Лао Дун велел дедушке Ду передать двух из трех быков зевакам – те взяли Двуспинка и старшего лусийца, оставив старику лишь младшего.
– Хорошо, – сказал товарищ Лао Дун с акцентом чужих краев, – ты не мешай, просто веди быка вперед.
Дедушка Ду покорно потянул быка за собой, бормоча что-то невнятное под нос.
Товарищ Лао Дун обернулся к рябому дяде Ма:
– Лао Гуань, как только я наклонюсь – сразу засекай время. Не раньше!
– Товарищ Лао Дун, честно говоря, я не очень-то разбираюсь в этих ваших часах, – смущенно признался рябой дядя Ма.
Товарищу Лао Дуну пришлось подойти и объяснить, и я услышал лишь:
– Считай, сколько кругов сделает эта красная стрелка. Один круг – одна минута.
В этот момент дедушка Ду уже привел младшего лусийца обратно.
– А ну назад! – сказал товарищ Лао Дун. – Иди вперед и не оглядывайся, пока не скажу!
– А что будет, если я все-таки оглянусь? – спросил дедушка Ду.
– Кровью тебе всю рожу забрызгает, – ответил товарищ Лао Дун.
Солнце светило так ярко, что шкура быка в его лучах лоснилась, словно промасленная. Дедушка Ду тянул повод, пытаясь заставить младшего лусийца идти быстрее, но тот почему-то идти не желал, запрокидывая голову и оседая назад. А ведь ему следовало идти быстрее. Опасность подстерегала его не спереди, а сзади. Товарищ Лао Дун хвостиком семенил позади быка. Мы все держались на расстоянии трех-пяти метров, не сводя глаз с его спины.
И вдруг услышали, как он выпалил:
– Лао Гуань, начинай!
И вдруг увидели, как спина товарища Лао Дуна согнулась, отчего он стал похож на креветку. Его затылок оказался вровень с хребтом младшего лусийца. Он запустил обе руки между задних ног бычка. Мы не могли разглядеть, что он творит между ног бычка, но прекрасно знали, что там творится. Мы видели только то, как дергался хребет, оказавшийся вровень с затылком товарища Лао Дуна, но не понимали, почему лусийский бычок не рванул вперед. А еще мы слышали, как бычок тяжело и хрипло дышит, но не понимали, почему он не лягнул товарища Лао Дуна задними ногами, чтобы отбросить его назад.
Мы и ахнуть не успели, как товарищ Лао Дун выпрямился. Одно серо-белое бычье яйцо, еще дергаясь, лежало на раскаленной пыльной земле. Другое он держал на ладони.
– Лао Гуань, готово! – прогундосил он, зажав в зубах кривое лезвие.
– Неполных три круга, – сказал рябой дядюшка Ма. – Ладно, будем считать за три!
Он так пялился на часы, что пропустил захватывающее представление, которое товарищ Лао Дун учинил с младшим лусийцем.
– Что, все уже?! – ахнул он, заметив окровавленные бычьи яйца на земле и в руках товарища Лао Дуна. – Ничего себе, вы за три минуты быка охолостили! Да вы, товарищ Лао Дун, настоящий Нюмо-ван![4]
Дедушка Ду обошел быка сзади и наконец нашел к чему придраться – меж бычьих задних ног болтался пустой мешочек кожи, весь в каплях крови.
– Товарищ Лао Дун, шовчик-то сделать нужно!
– Хотите шов – сделаю шов! – сказал товарищ Лао Дун. – Только, по моему опыту, так даже хуже заживает.
– Лао Ду, что ты тут митингуешь?! – заорал рябой дядя Ма. – Товарищ Лао Дун ветеринарную академию кончал, он на этих яйцах собаку съел! Я тебе неприятное скажу, он вообще-то за свою жизнь порезал яиц больше, чем ты пампушек сожрал!..
Товарищ Лао Дун смущенно поправил очки окровавленным пальцем:
– Ну что вы, Лао Гуань, вы преувеличиваете, это ж не беда вроде «снежища с гор Яньшань»![5]