Страница 13 из 17
– Если есть возможность, то, конечно, хорошо бы. Если нет, то ничего страшного. В конце концов, это всего лишь скотина.
– Есть у тебя еще дела? – спросил рябой дядя Ма. – Если нет, иди выгуливай быков. На этого обормота Лоханя нельзя положиться.
– Пошел, – сказал Трумэн, поднимаясь, но вдруг будто что-то вспомнил. – Вот ведь, заболтался, чуть главное-то не забыл!
Рябой дядя Ма пристально посмотрел на него, словно читая его мысли.
– Мой зять, муж старшей дочки, узнал, что у нас в бригаде быков холостят, и специально примчался, – уставившись на блюдо с бычьими яйцами, продолжил он. – Говорит, секретарь парткома коммуны товарищ Чэнь обожает бычьи яйца, вот и послал за ними! А я говорю – опоздал ты, парень, к этому времени наш бригадир не то что шесть, а шестьдесят яиц успел бы себе в пузо заправить. Зять боится назад ехать, думает, нагоняй получит. А я говорю – скажи, мол, бригада отдала яйца ветерану дяде Чжану. Разозлится секретарь Чэнь, да что поделаешь? А зять мне такой: ну вы, батя, и хитрец! А еще зять велел вам передать, что, когда бычьи яйца готовишь, нужно добавить чуток уксуса, чуток вина, еще чуток зеленого лука и чуток имбиря, а если есть, то еще сычуаньский перец и бадьян, совсем хорошо. Тогда, даже если не вырезать вонючие жилки, запаха не будет. А без этих приправ, даже если жилки и выскоблить, так и будет вонять. – Он взял палочку со стороны товарища Лао Дуна и начал тыкать ею в куски на блюде. – Вы только душистым луком приправили?
Он взял еще одну палочку, и теперь у него в руках оказалась пара. Подхватив кусок бычьего яйца, он поднес его к носу, понюхал и заключил:
– Хорош продукт, а вы его испортили! Жаль, ох как жаль! Если бы мой зять приготовил, вкуснее было бы в сто раз! – Он снова шумно втянул носом воздух. – Воняет, ох как воняет… Эх, какая досада!
– Братец Ду, попробуйте кусочек, может, во рту и не будет вонять, – предложила тетя Ма.
– Как ты смеешь предлагать братцу Ду такую дрянь? – набросился на нее рябой дядя Ма. – У него в доме мясо да рыба гниют ненужные, разве станет он такое есть!
Дедушка Ду положил кусок обратно на тарелку, бросил палочки перед товарищем Лао Дуном и сказал:
– Что гниет – вранье, а вот что мясо у нас не переводится, то правда. Все-таки другой зять у меня в забойной группе работает!
– Лао Ду, вы самый удачливый старик из всех, кого я встречал! – сказал товарищ Лао Дун. – Даже отец секретаря парткома коммуны так вольготно не живет!
– Вашими молитвами, – ответил дедушка Ду и направился к выходу. Сделав пару шагов, он обернулся: – Бригадир, у меня уже года не те, ночами не могу дежурить. До полуночи посижу, а после уж не мое дело.
– Как не твое, а чье? – оторопел рябой дядя Ма. – Ты же скотник!
– Скотник кормит, а не выгуливает.
– Мне все равно. Если с быками что случится – отвечать тебе!
– Издеваешься над стариком! – проворчал дедушка Ду и вышел.
Я испугался, что он заметит меня, поэтому присел под окном. Но он только что вышел из освещенной комнаты и в темноте ничего не видел. Я наблюдал, как он, пошатываясь, вышел во двор. Воспользовавшись моментом, я прокрался на кухню, приподнял крышку сковороды, запустил руку внутрь и, как и ожидалось, нащупал миску. Пощупав еще немного, я понял, что внутри, как и ожидалось, что-то лежит. В нос мне тут же ударил аромат жареных бычьих яиц. Тетя Ма действительно была честной и обязательной женщиной. Схватив миску, я рванул во двор. В этот момент за воротами раздался крик папаши Ду:
– Бригадир, беда! Бригадир, беда! Быки все попадали!
Мне уже было не до того. Я сидел в тени за стогом сена, хватал бычьи яйца и жадно запихивал их в рот. Я видел, как рябой дядя Ма и товарищ Лао Дун поспешно выбежали со двора. Слышал, как дядя Ма громко кричал:
– Лохань! Лохань! Где ты шляешься, засранец?!
Я торопился, глотая куски не разжевывая и не замечая, воняют они или нет. Доев, поставил миску, громко рыгнул и неспешно вырулил из-за стога. Снаружи продолжался переполох, а я втайне был крайне доволен. Лао Ду, Лао Ду, старый лис, сегодня ты мне проиграл!
Едва я вышел за ворота, как рябой дядя Ма схватил меня за шкирку:
– Где твои яйца носило, паршивец?
– Я не носил никаких яиц, – честно признался я. – Я их ел. Бычьи.
– Что? – поразился дедушка Ду. – Ты съел бычьи яйца?
– Конечно, съел! Целую миску!
– Вот видите, бригадир! Вы одной крови, оба по фамилии Гуань! Я ему быков доверил, а он пошел яйца жрать, а быки теперь попадали! Не сдохнут – не страшно, но если сдохнут – моей вины тут нет! Товарищ Лао Дун, вы свидетель!
– Хватит болтать! – тревожно прервал его товарищ Лао Дун. – Быков поднимать надо!
Я наблюдал, как они, кряхтя и пыхтя, поднимают быков. Поднимут лусийца – упадет Двуспинок, поднимут Двуспинка – снова валится лусиец. Они промаялись уйму времени, прежде чем поставили всех на ноги. Товарищ Лао Дун чиркнул спичкой и зажег огонь, чтобы осмотреть раны. Я увидел, как из распухшей мошонки Двуспинка выдавливаются сгустки черной крови, похожие на виноградины. Товарищ Лао Дун выпрямился, громко и вонюче рыгнул, пошатнулся и сказал:
– Слава небу, всего лишь застойная кровь. Может, даже к лучшему, что вышла, в мошонке бы только мешалась. Но предупреждаю вас, серьезно предупреждаю: ни в коем, ни в коем случае не допускайте, чтобы они снова ложились! Если упадут – беды не миновать. Лао Гуань, как бригадир, ты лично должен проследить! В работе так – коли взялся не крепко, считай, что и не брался…
– Не беспокойтесь, я лично займусь, – поспешно заверил рябой дядя Ма. – Так возьмусь, что никто не уйдет!