Твой Ликан

Ещё до того, как он договорил, сзади на меня навалились мужские руки. Они подхватили меня под мышки и рывком, без всякой нежности, вскинули на ноги.

Инстинкт заставил меня выкрутиться, рвануться прочь, но хватка лишь стала железной. Пальцы впились в мои руки, сдавив больно. Я пискнула - коротко, непроизвольно - от вспышки острой боли и чуть не подкосилась, едва не рухнув обратно на ковёр всей своей незадачливой жопой.

- Не стоит бороться, милая, - раздался спокойный голос Альфы. Он наблюдал за этой маленькой сценой, откинувшись в кресле. - Это бесполезно. Мы сильнее тебя. Я перевела на него взгляд, полный немой ярости, и зыркнула, не в силах сдержаться. Я вижу, вам нравится делать больно другим,

- прошипела я, чувствуя, как адреналин снова

пробивает волну страха.

Вы прям кайфуете. Особенно - приказывать, чтобы вас боялись и подЧиНЯЛИсь.

Мои слова повисли в тяжёлом, пряном воздухе комнаты. Я ждала взрыва. Удара. Но Альфа лишь прищурил свои глаза. Уголок его рта дёрнулся в гримасу лёгкого раздражения.- Кайфую? - он произнёс слово медленно, растягивая его, как будто пробуя на вкус. - Нет, милая Оленька. Я обеспечиваю порядок. Ты находишься в месте, где у каждого есть своя роль, своё предназначение и... своя пара. Борьба против этого так же бессмысленна, как борьба против смены дня и ночи. Ты лишь причиняешь себе боль. -

Он махнул рукой в сторону светловолосого, который всё еще

держал меня в стальных тисках. - Отведи её.

Светловолосый грубо развернул меня и толкнул в сторону тёмного проёма в стене. Я споткнулась, но его хватка не позволила упасть.

- Шагай бодрей, - проворчал он мне в ухо.

- Сегодня тебе не будет скучно ночью. Я за тобой

побегаю и обязательно догоню. Будешь моей шавкой. Готовь свою попку для моей метки. - И он шлёпнул меня по-хозяйски своей ладонью.

Я чуть не споткнулась от возмущения и наглости, но лишь сжала кулаки и пошла дальше, молча прикусив язык.

Терпи, Олечка, ох, как терпи.

Не знаю как, но я убегу отсюда этой же ночью.

Глава 8

Дверь передо мной распахнулась - огромная, тяжелая, металлическая. За ней - кромешная тьма. Ни единой щели дневного света, только тусклое мерцание где-то в глубине, будто свечка догорает. Заходить туда мне совсем не улыбалось, я даже на шаг подалась назад, едва не наступив этому гандону светловолосому на его здоровенную ногу.

Он тут же вцепился мне в локоть - пальцы, будто стальные клещи, - резко развернул меня к себе и дёрнул так, что я пошатнулась и припала к нему ближе. Инстинктивно я выставила свободную руку, уперлась ладонью в его твёрдую, как камень, грудь.

- Денёк, моя драгоценная, посидишь здесь, - прошипел он, и его дыхание обожгло мне щёку. - А ночью ты будешь уже со мной. В моём доме. В моей постели. Навсегда.- Ты всегда такой уверенный в себе? - бросила я ему, криво ухмыльнувшись, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Он наклонился ещё ближе. Я автоматически отклонила голову, но он не отступал, пока мой затылок не упёрся в прохладную стену. Его губы почти коснулись моего уха, когда он прошептал самоуверенно и тихо, так, что мурашки побежали по спине:

- Я научу тебя уважать старших и быть прилежной. По щелчку моих пальцев тапки мне будешь приносить….. во рту.

Он впился в меня взглядом, и его ладонь грубо прилипла к моей щеке. Я сморщилась от брезгливости, дёрнула головой, пытаясь скинуть эту мерзкую руку. Но он только сильнее впился пальцами в скулы, приковав мою голову к стене. Его глаза прямо-таки пожирали меня, без капли стыда. Но твой ротик, - продолжил он, и в голосе зазвучала грязная, самоуверенная усмешка, - не только тапочки мне будет приносить. Каждую ночь ты будешь отсасывать мне. И глотать. Сама об этом просить и умолять будешь.

Он отпустил меня так же резко, как и схватил. Снова вцепился в локоть и грубо, с размаху, втолкнул в чёрную пасть комнаты. Я едва удержалась на ногах, споткнувшись о порог. За спиной с грохотом захлопнулась дверь. Щёлкнули щеколды.

Стояла в полной темноте, пока глаза не начали привыкать. Осмотрелась взглядом, медленно, неуверенно прошла вперёд. Руки сами собой скрестились на груди, всё тело съёжилось, будто пытаясь стать меньше, незаметнее. В глубине, на столе, тускло горела одна-единственная свеча. Рядом со столом - стул, с мягкой, потёртой обивкой. И больше ничего. Тишина была такая густая, что в ушах начинало звенеть. Сука!

Совсем охренели!

"Глотать будешь".

Да я тебе, ублюдок, не глотку, а яйца отгрызу при первой же возможности. Я стояла посреди этой темноты, дышала часто-часто, пока грудь не перестала колотиться как сумасшедшая.

Страх - он ведь как волна: накатит, затопит, а потом отхлынет, оставляя только холодную, липкую злость. Вот эту самую злость я сейчас и собирала по крупицам. В кулак. Ладно, Оленька, - прошептала я сама себе, подходя к свече. - Покажи-ка, что тут у нас. Свеча была почти новая, толстая, восковая. Хорошо.

Стул - тяжёлый, дубовый, с мягким сиденьем. Мягкое - это лишнее, но ножки крепкие. Отлично. Я провела рукой по краю стола - грубая древесина, есть занозы. Ещё лучше. Потом начала методично, как учили на курсах выживания ощупывать стены. Ах да, я же их бросила после второго занятия, потому что скучно. Камень. Сплошной, холодный, без намёка на сырость или трещину.

Дверь - массивная, железная, с маленьким окошком на уровне моего лица. Я встала на цыпочки, заглянула. Коридор пустой, тускло освещённый.

Ни души.

- Эй! - крикнула я, не особо надеясь на ответ. -

- Есть кто живой? Или тут только крысы и придурки?

Тишина.

Потом - лёгкий шорох, скребущий звук прямо за дверью. Я отпрянула. В окошке мелькнула тень.- Новенькая? - донёсся тихий, молодой голос. Мужской.А кто же ещё, красавчик? Санта-Клаус? - огрызнулась я, подходя ближе. В окошке показалось лицо.

Парень, лет двадцати, с усталыми глазами и бледным, как полотно, лицом. На нём была какая-то тёмная униформа. Ты... не кричи так, - пробормотал он, оглядываясь. - Услышат. А мне похуй, если честно. Ты кто такой? Надзиратель?

Он поморщился, будто слово было ему противно.

Дежурный. Лео. Меня поставили... следить.

Следить, бля, - фыркнула я. - Что, боишься, как бы я со стулом не сбежала? Или свечку не съела? Он не ответил, просто смотрел на меня с каким-то странным выражением - не враждебным, а скорее... виноватым.- Ты не должна была ему дерзить, - вдруг сказал он тихо. - Лис... он этого не прощает. Он запомнит.Пусть запоминает, - я упёрлась руками в боки. - А ты что, его фанат? Принёс мне цветов и вина в камеру?