Твой Ликан

постороннем. Это было унизительно.

За моей спиной раздался низкий, безрадостный звук, похожий на ворчание. • Мы звери, - произнёс он, и его голос был таким же близким, как дыхание. - И ты теперь тоже. Я тебя отметил, как свою. Теперь и ты должна меня отметить. Как свою пару. Я горько усмехнулась, всё ещё не поворачиваясь.

- Что, кусать тебя тоже нужно? - спросила я с ядовитой иронией. Потом резко развернулась.

Пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. Его глаза в полумраке комнаты казались не красными, а тёмными, почти чёрными, но в них всё равно горел тот же хищный огонь. Я смотрела прямо в них, стараясь не моргнуть. А ты хочешь, чтобы у тебя была так называемая пара? - выпалила я. - Или это просто твой зверь вырвался на волю и натворил дел, а теперь ты, как человек, расхлёбывай? Он не ответил сразу.

Просто смотрел на меня.

Его взгляд, как бурав - тяжёлый, пронизывающий, пытающийся докопаться до самой сути. Я видела, как что-то шевелится у него под кожей на скулах, как напрягаются челюстные мышцы. Его хищник рвался наружу, прямо сейчас, но Конри сдерживал его. Силой воли.

Это было видно - титаническое усилие, чтобы остаться в человеческом облике, чтобы не зарычать, не схватить меня.

- У меня не было такого влечения к своей паре, которая погибла, - проговорил он наконец, и каждое слово давалось ему с трудом, будто он вытаскивал их из самой глубины. - Как к тебе. Я замерла, не ожидая такой прямоты.

К тебе рвётся мой зверь, - продолжил он, и его голос стал ниже, хриплым. Он желает тебя.

Сильнее, чем что-либо за все эти годы. И также… - он сделал шаг вперёд, сокращая и без того крошечную дистанцию между нами, - твой зверь рвётся ко мне. Это я почуял. Когда ты стояла у меня в кабинете на коленях. Твой запах звал. Запахи, Ольга, никогда не лгут. Даже если твой человеческий разум всё отрицает и хочет сбежать. От его слов по спине пробежали мурашки. Не только от страха. От чего-то другого, тёплого и пугающего, что кольнуло глубоко в животе.

- Я не хочу этого, - прошептала я, но в голосе уже не было прежней твёрдости. Это уже не имеет значения, - так же тихо ответил он. - Это случилось. Мы связаны. Осталось только решить, как мы будем с этим жить. В борьбе и ненависти, пока не сожрём друг друга... или как-то иначе. Он протянул руку, медленно, давая мне время отпрянуть. Его пальцы коснулись моей шеи, чуть ниже

той самой метки. Прикосновение было шершавым, но на удивление осторожным. Твой укус заживёт за ночь, - сказал он. - Но связь - останется. И твой зверь будет требовать завершения ритуала. Отметить свою пару - это не насилие. Это признание. Согласие. Даже если даётся оно с боем. Он наклонился.

Медленно, давая мне время отшатнуться, увернуться, ударить. Но я не шевельнулась.

Застыла, как кролик перед удавом, только сердце колотилось где-то в горле. Его губы коснулись моих.

Сначала просто прикосновение, сухое, пробное. Потом давление усилилось. Он разомкнул мои губы, и его язык - влажный, горячий, настойчивый - проник внутрь.

В нос ударил его запах. Глубокий, мускусный, пряный. Как дым от костра, смешанный с чем-то тёплым, животным. От этого запаха в висках застучало, а внизу живота ёкнуло, горячо и влажно. Мне захотелось.

Не просто позволить.

А взять.

Самой.

Я впустила его язык глубже, а потом ответила. Не робко, а жадно. Мои губы сомкнулись на его, сминая, прикусывая. Мой язык полез навстречу, облизнул его губы, потом проскользнул в его рот, натыкаясь на острые клыки. От этого стало ещё страшнее и ещё возбуждающе. Его руки скользнули с моих плеч вниз, к талии. Ладони шуршали по тонкой ткани платья, обхватывая, прижимая меня к нему. Я почувствовала, как всё его тело - твёрдое, напряжённое - прижалось ко мне. Его руки поползли ниже.

К бёдрам.

Пальцы вцепились в подол моего лёгкого платья и, шурша тканью, начали медленно задирать его вверх. Прохладный вечерний воздух коснулся оголённых бёдер.

И тут я вспомнила.

Под платьем ничего нет.

Меня одели, но нижнего белья не дали.

Мысль промелькнула и тут же испарилась, сожжённая новым прикосновением. Его пальцы, тёплые и шершавые, скользнули по коже внутренней стороны бедра. Лёгкое, почти невесомое движение - и они коснулись самой чувствительной, уже набухшей и влажной кожи. Я вздрогнула всем телом и глухо простонала прямо в его рот. Он не стал торопиться.

Один палец нежно, но уверенно раздвинул складки, нашёл вход и медленно, на полной своей длине, вошёл внутрь.

Ощущение было таким острым, таким полным, что у меня подкосились ноги. Я повисла на его шее, а он, не прерывая поцелуя, поддержал меня, прижав ещё сильнее к себе. Его палец начал двигаться. Не быстро, а глубоко, вымеряя каждый сантиметр, заставляя каждую мышцу внутри сжиматься в ответ.

Всё мое тело звенело.

Стыд, злость, страх - всё это куда-то сдуло, как пыль. Осталось только это: его губы, его язык, его палец внутри и этот пьянящий, дикий запах, который теперь был повсюду. И понимание, пугающее и непреложное: я хочу этого. Хочу его.

Глава 18

Всё произошло так быстро, что я не успела и пикнуть. Одной рукой он подхватил меня под попу, другой под спину, и легко, будто я была пушинкой, оторвал от пола. Я инстинктивно обвила его бёдра ногами, и он тут же раздвинул их шире, посадив меня прямо на себя.Он прижал меня спиной к холодному стеклу окна. Голые ягодицы встретились с ледяной поверхностью

резкий контраст с жаром, исходящим от него.Я взвизгнула, но звук тут же заглох в его поцелуе. Он не отпускал моих губ, а его руки уже были заняты другим. Я услышала тихий звук расстёгивающейся молнии - прошик - и почувствовала, как что-то твёрдое, горячее и огромное прижалось к моему животу. Потом он скользнул ниже, и набухшая, влажная от моих же соков головка его члена упёрлась прямо в мой ВХОД. Я замерла, глаза расширились.

Он был слишком большой.

Мысль мелькнула паническая:

«Не влезет, порвёт!»

Но тело моё, уже отвечало ему. Влага хлынула с новой силой, облегчая скольжение, а низ живота сжался в предвкушении боли и наслаждения.

И тут во рту что-то заныло.

Непривычный зуд в дёснах, резкий и настойчивый.

Я попыталась сглотнуть, и язык наткнулся на что-то острое, длинное.

Клыки.

Они прорезались сами, без моей воли.

Я оторвалась от его поцелуя, чтобы перевести дух, и мельком увидела свои руки, вцепившиеся ему в плечи.

Пальцы стали длиннее. А на их кончиках, прорывая кожу, торчали острые, слегка изогнутые когти. Они уже впились в ткань его рубашки.

Ужаснулась?