Страница 44 из 77
Нежный струящийся голос разносится в гостиной Дилана, заставляя поверить в то, что за пределами этой квартиры ничего не существует.
Я смотрю на нее не отрываясь. Душа художника ликует.
Она поет «My immortal» группы Evanescence.
Ее голос словно лишает меня разума, и я вижу лишь ее.
– Черт возьми, – восхищенно выдыхает Дилан и я с ним согласен.
Теа прекрасна.
Она покачивает мальчиков из стороны в сторону, ее глаза закрыты, а мое сердце готово вырваться из груди.
Я чувствую, что ему там тесно.
«Когда ты плакал, я вытирала твои слезы
Когда ты кричал, я прогоняла прочь все твои страхи…»
Внезапно, я вспоминаю о маме. Я думаю ей бы понравилась Теа. Она бы увидела в ней то, что видят Дилан и Картер. Она бы с удовольствием и восхищением слушала ее пение, пила вместе с ней «Херес» на веранде и ходила за покупками. Они бы вместе бунтовали против бабушкиных правил и пропускали воскресную проповедь, чтобы выпить в баре по бокальчику «Джин – тоника» с лаймом.
Она бы увидела в ней ту девушку, за которую нужно изо всех сил бороться.
Сам того не замечая, я поднимаю ладонь и потираю то место, где под рубашкой изображена лиса. Грудь саднит, будто мама знает, что я думал о ней.
Теа открывает глаза, ловит мой взгляд, и я понимаю, что хочу попробовать. К чему бы это, черт возьми, не привело я хочу попробовать.
Хочу попробовать сделать ее своей.
Песня заканчивается. В гостиной воцаряется тишина. Я обвожу взглядом гостей и вижу, что все они ошеломлены. Женщины промакивают уголки глаз бумажными салфетками, а мужчины с задумчивым видом вертят в руках бокалы с напитками. Даже дети притихли, позабыв об играх.
Из ступора всех выводит Адам. Он приподнимает голову и целует Тею в щеку. Его брат делает тоже самое, с другой стороны.
– Это было восхитительно, – произносит одна их женщин, кажется мать девочек – близняшек с золотистыми волосами из класса Алека.
– Девочка, тебя ждет потрясающее будущее, – я не знаю кто именно это говорит, потому что слишком занят тем, что продолжаю пялиться на Тею. Я дожидаюсь пока мальчики спрыгнут с ее коленей, подхожу к ней и протягиваю руку.
– Можно тебя на пару слов?
Кивнув, девушка принимает мою руку, и я увожу ее на кухню.
– Ты в порядке? – спрашивает Теа, как только мы оказываемся наедине. Она уходит в противоположный конец кухни и бросает быстрый взгляд на коридор, ведущий к комнате мальчиков. Я знаю, о чем она думает. Воспоминание той ночи, когда я прижал ее к двери в том коридоре и поцеловал, вспыхивает в ее глазах.
– Хотел спросить у тебя тоже самое.
– Думаю, да, – отвечает она, а затем добавляет более увереннее, – Да.
Я делаю два шага вперед и теперь нас разделяет лишь дурацкий кухонный стол.
– Я тоже об этом думал.
– О чем?
– О том поцелуе, – отвечаю я, – Точнее, я постоянно о нем думаю. И хочу повторить.
Черт возьми! По тому, как загораются глаза Теи, я понимаю, что она со мной согласна. А еще она цепляется пальцами за край стола, что тоже можно воспринимать, как побуждение к действию.
Но я стараюсь держать себя в руках и не терять контроль, потому что, черт возьми, мы находимся на кухне Дилана и прямо за ее дверью куча детишек и их родители, которые накачаны пивом и дешевым вином.
– Ты хотел, о чем – то поговорить, – напоминает Теа.
– Может просто перейдем к поцелуям? – отшучиваюсь я, не теряя надежду, что не выгляжу полным кретином.
– Лис, в чем дело?
Я провожу рукой по волосам, просто потому что мне нужно чем – то занять руки.
– Я хочу пригласить тебя на свидание. Давай сходим куда – нибудь? Куда угодно. В кино или в кафе. Можем пойти в караоке, где ты сразишь всех наповал, а я буду бесконечно горд, что ты пришла со мной.
– Ты пьян? – она недоверчиво смотрит на меня.
– Нет. Может немного. Дилан угостил меня виски, – признаюсь я, – Но то, что ты сделала пять минут назад в гостиной опьянило меня намного сильнее.
– Алистер…
– Давай просто попробуем, – прошу я, – Забудем причину, по которой я оказался у тебя на работе в тот первый вечер и притворимся, что познакомились в твой первый день в колледже.
Не дожидаясь ответа, я обхожу этот проклятый стол и становлюсь напротив Теи. Я вижу борьбу в ее глазах, вижу, что она сражается с желанием остаться и убраться отсюда прочь и опасаясь, что она выберет второе, я протягиваю руки и обнимаю ее за талию.
А потом я опускаю голову и целую ее.
Это не поцелуй утешения. Не поцелуй, забирающий часть боли. Не поцелуй, который спасает от темноты.
Это просто поцелуй. Поцелуй, который нам обоим необходим. Я бы мог сказать десятки слов, но ни одно из них не смогло бы сказать больше.
Я буду бороться.
Я буду бороться за тебя, Теа.
Позже, когда я возвращаюсь домой этим вечером меня одолевает странное тянущее чувство. Я бросаю ключи на столик в прихожей и скидываю ботинки. Прислушиваюсь к звукам, но в доме стоит звенящая тишина, которая совсем меня не успокаивает.
Я направляюсь прямиком в ванную, где принимаю душ, а затем заваливаюсь в кровать, но спать мне совсем не хочется.
Удивительно, но рисовать тоже.
Я снова встаю и бесцельно брожу по комнате. Тянущее чувство становится лишь сильнее, и я не понимаю в чем именно источник тревоги. Сегодня был замечательный день, без единого намека на происшествия.
Мне просто нужно заснуть, но я, черт возьми, не могу.
В шесть часов утра раздается телефонный звонок и я, наконец, понимаю причину своих терзаний:
– Мистер Линмор, мне очень жаль, но у вашего дедушки случился сердечный приступ, – сообщает равнодушный женский голос, и я чувствую, как мир, в котором я жил прежде дает огромную трещину.
В который, мать его, раз.
Глава 27
Теа
Мы с Харпи ужинаем на полу в гостиной и смотрим сериал. С того момента, как я стала петь в
«
Vivify
»
у нас с ним редко получается проводить время вместе. Харпи практически не бывает дома, а я почти каждую ночь провожу за пределами своей комнаты, поэтому этот вечер мы решили посвятить друг другу.
– Так значит он пригласил тебя на свидание? – спрашивает Харпи, отправляя в рот кусок мясной запеканки с картофелем.