Страница 28 из 77
– Уверена так и есть, – произносит Бостон, – Не хочешь зайти?
Хочу.
– Не сегодня.
– Да брось. Признай, тебе хочется быть рядом с ней.
– Все слишком сложно.
– Кто бы спорил, – усмехается Бостон.
Бостон говорит, как женская версия Картера. Но вот если к тому, что несет Картер я давно привык, то слова Бостон вызывают во мне противоречивые чувства. Словно все вокруг замечают то чего не вижу я.
– Не уверен, что начинать новые отношения, когда всего несколько недель назад собирался жениться на другой, хорошая идея.
– А кто может тебе это запретить? – возмущенно спрашивает Бостон, заставляя мысли в моей голове крутиться с удвоенной силой, – К тому же мне, кажется, что Теа тоже не против.
Я внимательно смотрю на Бостон, ожидая продолжения, но она больше ничего не говорит. Девушка забирается в свой пикап и уезжает, а я остаюсь стоять на тротуаре прокручивая в голове лишь один единственный вопрос.
Действительно, кто может мне это запретить?
Теа
После того, как моя смена в цветочной лавке подходит к концу, я переодеваюсь в черную шелковую рубашку в комнате для персонала и отправляюсь на первое в своей жизни настоящее прослушивание. Оно будет проходить в Центре современного искусства имени Дж. Симонса, где ребята из группы арендуют помещение для своих репетиций. По крайней мере, так мне сказал по телефону человек по имени Рик, который представился основателем и идейным вдохновителем группы.
– Удачи, дорогая, – с улыбкой произносит Джин, когда я выхожу из комнаты, – Не оставь им ни единого шанса.
Я рассказала своей начальнице о предстоящем прослушивании, и она поддержала меня, так же, как и Бостон.
Харпи хотел пойти вместе со мной, но ему пришлось уехать на съемку, а подруга помогает своей маме в свадебном агентстве.
По дороге к ЦСИ я понимаю, что меня тошнит. Дрожь усиливается с каждым шагом, но я убеждаю себя, что назад пути нет. Это будет сложно. Чертовски сложно. Я даже не подумала о том, что будет если я пройду прослушивание. В конце концов, мне нужно ходить на занятия, а еще работать и присматривать за мальчиками Дилана и я совершенно не представляю, как мне удастся вклинить в этот безумный график расписание репетиций и выступлений группы. Мне нужно усердно трудиться ведь я и так потеряла слишком много времени прячась от мира в доме семьи Гилмор.
Мои щеки горят, а сердце отбивает неровный ритм словно загнанная в клетку колибри. Я даже не удосужилась должным образом подготовиться, просто потому что до последнего трусливо оттягивала этот момент. Спеть перед участниками группы, в которой я хочу быть солисткой не то же самое, что спеть в пустом концертном зале в Рединге, где моими единственными зрителями были швабра и ведро с водой.
К Центру современного искусства я добираюсь за пятнадцать минут до начала прослушивания. Превозмогая дрожь в коленях и желание пуститься в позорное бегство, я поднимаюсь по мраморным ступеням и открываю тяжелую дверь в новую жизнь.
Всего три минуты.
Мне нужно продержаться три минуты, чтобы понять смогу ли я противостоять своим страхам и перестать быть ложью.
На входе меня встречает высокий худощавый парень.
– Привет. Ты на прослушивание?
– Да, – отвечаю я, осознавая, что большая часть пути уже пройдена.
Парень дружелюбно улыбается.
– Отлично. Пойдем, я провожу тебя.
В музыкальном зале меня встречают еще три пары любопытных глаз. Любопытных
мужских
глаз.
Отлично, блин.
Первым ко мне подходит молодой крепкий мужчина, примерно двадцати пяти лет, с серьгой в левой брови и очаровательной улыбкой.
– Какое хорошенькое
свежее
личико. Ты определенно сможешь сбить спесь с этих неуправляемых бунтарей. Я – Рик. Самый преданный поклонник и идейный вдохновитель
«
Vivify
».
Я пожимаю протянутую руку, нервничая еще больше, чем по дороге сюда. Все четверо мужчин с любопытством осматривают меня и кажется каждый из них задается вопросом «какого черта я вообще здесь забыла?».
«Твой голос – это твоя сила, детка. Другие попытаются отнять у тебя многое, но никто не сможет забрать твой талант. Только ты можешь обладать им. Навсегда».
Это – слова отца. Хорошие слова, которые навсегда отпечатались в моем сердце.
– Приятно познакомиться, – смущенно говорю я, – Меня зовут Теа. Теа Гилмор.
– Да, я знаю. Ты говорила, когда мы беседовали по телефону.
Блин.
– Ну, Теа Гилмор? Споешь для нас?
– Конечно.
Парни откладывают свои музыкальные инструменты и занимают места в зале. Я всем телом ощущаю исходившие от них пренебрежение и недовольство. Они думают, что я напрасно трачу их время.
Самый дружелюбный из них – это Рик. Когда я смотрю на него он поднимает вверх два больших пальца, подбадривая меня.
– Не бойся, куколка. Мы не такие кровожадные, как может показаться.
– Говори за себя, Рик, – бубнит один из участников группы.
Я приказываю взять себя в руки и, хотя бы на три минуты снова стать храброй. Подключаю свой телефон к аудиосистеме и встаю к стойке с микрофоном.
Вдох. Выдох.
Начинает звучать нежная легкая музыка и я вижу, как вопреки своему недовольству, все четверо участников группы подаются вперед.
Мои губы размыкаются, и я начинаю петь.
По – настоящему петь, если вы понимаете, о чем я. Слова льются из моего рта мелодичным потоком, стирая все границы реального мира.
Я переношусь в свою прежнюю жизнь. Я снова оказываюсь в переполненном концертном зале Рединга. В первом ряду с гордой улыбкой сидит мой отец и я еще не знаю той душераздирающей правды. В моей душе легко и светло.
Там тепло.
Там горит огонь.
Я пропускаю этот момент, но, когда моих губ касается соленая вода, я понимаю, что плачу.
Но это не слезы печали и горя.
Это слезы радости и облегчения от того, что пусть всего на три минуты, но я вернулась
домой.
Три, два, один…
Музыка затихает, и я открываю глаза.
Четыре пары глаз все так же неотрывно смотрят на меня. Парни молча моргают, а я замираю в нерешительности.
– Вау, – тихо произносит один из музыкантов.
– Согласен, – подхватывает второй. Тот, что встретил меня на входе и проводил сюда.
Я перевожу взгляд на Рика. Из всех парней с ним я хотя бы успела познакомиться.
Рик кивает головой.
– То, что нужно, – он расплывается в улыбке, – Детка, ты бесподобна.
Ух ты.