Страница 25 из 77
Я собираю с прилавка очиститель для стекол и специальную тряпку без ворса и иду в комнату для персонала. Там я невольно кидаю взгляд на диван, на котором некоторое время назад провел ночь Алистер. Стыдно признаться, но я слишком часто думаю о нем.
– В колледже все хорошо? – из динамика до меня доносится голос моей приемной матери, отрывая меня от мыслей об Алистере – Харпи говорит ты отлично справляешься.
Похоже, Харпи говорит со своей матерью только обо мне.
– Все в порядке. Мне жаль, что я столько всего пропустила.
– Ты все наверстаешь, – твердо произносит миссис Гилмор и уверенность в ее голосе стирает все сомнения, – Знаю, ты не очень хочешь говорить на эту тему, но я была в доме Джона.
Поразительно, как быстро уверенность в тоне женщины, сменяется настороженностью.
Все правильно. Это не мой дом. Это дом Джона Ламберта – серийного убийцы города Рединг, в округе Беркс, который находится на юго – востоке Пенсильвании. И я не имею к этому дому никакого отношения.
– Продолжай обманывать себя, глупышка.
Голос отца навязчивой свирелью звучит в моей голове, и я спешу прогнать его прочь и сосредоточиться на разговоре.
– Я сделала там влажную уборку и немного проветрила комнаты, – продолжает миссис Гилмор.
– Зачем вы это делаете?
Я слышу тяжелый вздох женщины и представляю, как она сжимает пальцами переносицу.
– Не знаю, Теа. Но однажды ты можешь захотеть вернуться туда. Пусть этот дом будет готов принять тебя так, как ты того заслуживаешь.
Черта с два я, когда – нибудь захочу вернуться в этот филиал ада на земле. Но я не хочу расстраивать миссис Гилмор, поэтому прикусываю язык и произношу:
– Спасибо.
Наш разговор обрывается, когда женщина сообщает, что ей привезли доставку молока и сливочного масла. Я устало опускаюсь в кресло и прикрываю глаза, мечтая оказаться в постели. Вчера была ужасная ночь, но к счастью с Алеком все в порядке. Ему сделали штатную операцию и пообещали, что уже через несколько дней он сможет вернуться домой.
Когда я вернулась домой, мне не удалось заснуть. Харпи засыпал меня вопросами, а потом заставил приготовить для него обед.
Звук открывшейся двери вынуждает меня подняться с кресла и напоминает, что я все еще нахожусь на работе.
– Где ты, моя Розетта? – слышу я, жизнерадостный голос Бостон и выхожу из комнаты для персонала. Облаченная в красный брючный костюм, с идеальной прической и бриллиантовыми сережками в ушах, подруга совсем не походит на первокурсницу, которая постоянно таскает у меня письменные принадлежности.
– Что ты здесь делаешь?
– Сегодня открытие еще одного свадебного агентства моей мамы. Мне нужны цветы. Много цветов.
– Думаю, мы что – нибудь придумаем, – улыбаюсь я и образ, спящего на диване Алистера, испаряется.
Спустя полчаса мы с Бостон загружаем три дюжины красных роз в ее пикап с откидным верхом.
– Повеселись как следует, – говорю я, прислоняясь бедром к машине подруги.
– Попробую продержатся дольше пяти минут, – отвечает она, посылает мне воздушный поцелуй и уезжает.
Я возвращаюсь в цветочную лавку и достаю из рюкзака свой потрепанный блокнот. Ощущение, что я готова к нечто большему становится лишь сильнее, но в отличие от предыдущих раз, я уже не стремлюсь от него избавиться.
***
В четверг после занятий Бостон привозит меня в больницу Святой Марии, чтобы я могла навестить Алека. Я еще не очень хорошо знаю город, поэтому подруга с радостью согласилась стать ненадолго моим личным водителем. Несмотря на то, что я видела мальчика всего дважды мне не все – равно. Я хочу убедиться, что с ним все в порядке и его здоровью больше ничего не угрожает.
– Когда у тебя прослушивание в группу? – спрашивает Бостон.
– Через две недели, – отвечаю я.
– Как думаешь, сможешь выделить в своем плотном графике немного времени и прийти ко мне домой на ужин? Я рассказала маме о тебе, и она очень хочет познакомиться с тобой.
Господи, почему все говорят со своими матерями только обо мне? Сначала Харпи, теперь Бостон…
Но за такой короткий срок Бостон сумела стать мне настоящим другом, поэтому я не хочу обижать ее.
– Конечно. Как насчет пятницы? В пятницу у меня нет ночных смен.
– Супер. Я передам маме. Есть продукты, которые ты не употребляешь?
– Кажется, нет.
– Всеядная сова? Ты – мой герой, Гилмор.
– Ты уже говорила. Спасибо, что подвезла.
– Нет проблем.
Мы с Бостон прощаемся, и она уезжает.
Я захожу в больницу и спрашиваю у медсестры в какой палате находится Алек. Мне приходится подняться на четвертый этаж, в детское отделение. Я прохожу по коридору и нахожу палату с нужным номером, но заходить не спешу. Дверь палаты приоткрыта, и я слышу мужские голоса. Точнее, их два. Один, вероятнее всего, принадлежит отцу мальчиков, а второй, вот так сюрприз, Алистеру.
Они говорят тихо, но я все – равно их слышу.
– Алистер, я не знаю, что мне делать? Нужно оплачивать гигантские счета, и я не могу сократить часы работы. Нанять няню мне сейчас не по – карману.
– Дилан, я не могу даже представить, что могло бы случиться не появись мы с Теей возле твоего окна, – гневно шепчет Алистер, – Алек мог бы не выжить. Ты намеренно подвергаешь мальчиков опасности.
– У меня нет выбора. Я не могу оставить работу. Тогда мне просто будет нечем кормить своих сыновей.
Воцаряется молчание, и я чувствую себя неловко от того, что мне приходится подслушивать столь личные подробности. Но Алистер прав. Алек и Адам слишком малы, чтобы проводить ночи без отца. В конце концов, однажды это может закончится куда хуже, чем пребыванием одного из них в больничной палате.
– Я могу приходить к вам пару раз в неделю и оставаться на ночь, – наконец произносит Алистер, после нескольких минут молчания.
– Исключено, – отрезает отец мальчиков, – Тебе нужно учиться и готовиться к выставке. Я не могу отнимать у тебя время, которое и так тебе дорого. К тому же у тебя есть девушка…
– Мы с Кори расстались, – перебивает Алистер, – Но сейчас я не хочу об этом говорить.
– Алистер…
И тут я решаю выдать себя. Я уже и так достаточно услышала.
Я сильнее распахиваю дверь и вхожу в палату.
– Можно?