Лис и Теа.Роквью

Каждое, сказанное Алистером слово проникает в меня вместе с воздухом. Но мою душу погубили не обстоятельства. Ее погубил вполне реальный человек из плоти и крови.

Мой отец.

Я ничего не отвечаю, просто потому что не знаю, что сказать. Я все же надеюсь, что меня пригласят на прослушивание для конкурса и моя душа вновь обретет надежду.

Как я и предполагала мы подходим к дому, где живут мальчики. Алистер стучит в окно и в нем загорается свет. Занавеска сдвигается в сторону и за стеклом появляется лицо Адама, но в отличие от прошлого раза мальчик не улыбается. Он чем – то расстроен, а его глаза блестят от слез.

– Адам, что случилось? – взволнованно спрашивает Алистер, когда мальчик открывает окно.

– Лис…, – всхлипывает Адам, – …Алек

– Что с ним?

Насколько я помню, Алек – это младший брат Адама.

– После ужина ему стало плохо, – объясняет мальчик между приступами плача, – У него болит живот…а еще рвота.

– Ты звонил своему папе?

– Его телефон не отвечает. Лис, мне страшно.

Полный страха взгляд Алистера перемещается на меня.

– Адам, ты можешь впустить нас? – я стараюсь сохранять спокойствие.

– Отец запирает их, когда уходит на работу, – хриплый голос Алистера полон ужаса.

– Нам нужно попасть внутрь. Как можно скорее.

Алистер решительно кивает и отдает мне пакет с пончиками. Он велит Адаму отойти, цепляется пальцами за карниз, подтягивается, забирается через окно и исчезает в квартире. Все это время я стою снаружи, выкручивая от волнения пальцы.

Через несколько минут, которые кажутся вечностью, Алистер появляется в окне.

– Теа, дело плохо, – сообщает он.

– Алистер…

– Я не доктор, но очень похоже, что у Алека воспаление аппендикса. Звони 911.

О, Боже!

Дрожащими пальцами я набираю номер службы спасения и прошу их ехать, как можно скорее, ведь опоздание может слишком дорого стоить.

Алистер

Через пятнадцать минут после того, как я залез в окно спальни мальчиков, врачи забирают Алека и увозят в детскую больницу Святой Марии. Мне пришлось вынести дверь, чтобы они могли беспрепятственно попасть в квартиру, но тогда я меньше всего думал о материальном ущербе, потому что на кону стояла жизнь ребенка.

Адам не прекращал плакать и успокоился лишь когда Теа посадила его к себе на колени и заключила в объятия. От этого зрелища у меня защемило сердце, и я решил, что обязательно перенесу этот момент на бумагу.

– Их отец все еще вне зоны доступа? – тихий голос Теи врывается в мои мысли.

– Да, – я звонил Дилану раз двадцать, но меня все время перебрасывало на голосовую почту, – Я оставил ему несколько сообщений.

– Мы не можем оставить Адама одного.

– Я останусь с ним до утра, – говорю я, наблюдая за Теей. Ее подбородок лежит на макушке Адама, а сама она покачивается из стороны в сторону, убаюкивая ребенка, – Хочешь, я вызову тебе такси?

Адам мгновенно распахивает глаза.

– Не уходи, – просит он, сильнее цепляясь за девушку, – От тебя пахнет цветами. Пионами. Наша мама любила пионы.

Я смотрю на Тею. Ее взгляд полон нежности.

– Не уйду, малыш, – Теа прижимается губами к макушке Адама, – А теперь засыпай.

Трудно представить, что было бы не прими я решение покинуть вечеринку. И, наверное, без Теи было бы в тысячу раз сложнее.

Теа поднимает Адама и осторожно укладывает на кровать. Он снова просит ее остаться, и девушка опускается рядом с мальчиком, успокаивающе поглаживая его по голове.

Я выключаю свет, выхожу из комнаты и бреду на кухню. Там царит идеальный порядок, а на плите стоит кастрюля с еще теплыми спагетти. Я еще раз набираю номер Дилана, но снова безрезультатно и я пишу ему сообщение, в котором сообщаю, что его младший сын попал в больницу и прошу, чтобы он срочно мне перезвонил.

Не зная, чем себя занять, я варю кофе для себя и Теи и жду ее появления. Время тянется бесконечно долго, но я не возражаю. Очевидно, сегодня меня ждет бессонная ночь.

Проходит почти сорок минут, когда Теа, наконец появляется на кухне. У нее уставший вид и она благодарно смотрит на чашку кофе, которую я для нее приготовил.

– Он спит, – девушка садится напротив, – Думаю, с ним все будет в порядке. С ними двумя.

– Держу пари, ты не так представляла себе завершение своей первой студенческой вечеринки?

– Мне кажется, что бывает и хуже.

– Согласен.

Теа откидывается на спинку стула.

– И как закончилась твоя первая вечеринка?

Я усмехаюсь.

– Головой в унитазе. Бабушка с дедушкой предостерегали меня от многого, прежде чем я уехал в колледж, но они ни разу не упомянули, что не стоит смешивать крепкий алкоголь.

– Не будем их винить, – смеется Теа, – Просто они не думали, что их внук пустится во все тяжкие.

– Нет, не думали, – смех девушки такой заразительный, что я начинаю смеяться вместе с ней.

Мы еще некоторое время сидим на кухне, потягивая кофе и я вдруг понимаю, что никогда не делал этого с Кори. Вот так просто сидеть ночью в окружении кухонной утвари, говорить и смеяться, и чувствовать себя на своем месте оказалось в новинку.

Внезапно мой телефон оживает и на экране высвечивается имя Дилона – беспечного отца, который пренебрег безопасностью собственных детей. Я беру трубку и рассказываю мужчине о случившемся, добавив к рассказу парочку непечатных выражений. А потом вызываю для Теи такси, прошу у нее номер телефона и в моей голове звучит одобрительный возглас Картера.

– Так держать, Лис. Ты все сделал правильно.

Глава 17

Теа

Я как раз заканчиваю протирать витрину с хризантемами, когда мой телефон оживает, оповещая о входящем звонке.

– Милая, это правда? – сходу начинает миссис Гилмор, радостно улыбаясь, – Харпи сказал, что ты идешь на прослушивание в музыкальную группу.

Да, мой названный брат не только очень обаятелен, но и имеет слишком длинный язык.

– Привет, миссис Гилмор. Осталось всего лишь его пройти.

– Не думаю, что это будет для тебя проблемой. В мире нет никого, кто пел бы лучше тебя. И я знаю, о чем говорю.

– Спасибо. Но я так долго ничего не пела.

– Уверена, у тебя все получится.

По шуршанию пергаментной бумаги я догадываюсь, что женщина печет пирог с лососем для своего мужа.

– Как дела у Стивена?

– Все хорошо, дорогая. Как и прежде пропадает в ресторане.