Страница 9 из 11
– Ну, к женщинам я всегда был более снисходителен, – заметил «пират». – Женщина всегда желает запомниться потомкам более красивой, чем была при жизни. А тем более женщина на троне. Скульпторы и художники всегда безбожно льстили правительницам. Вспомнить хотя бы императрицу Екатерину.
– У Клеопатры хотя бы был прекрасный голос, и она отлично умела с его помощью манипулировать людьми. Редкое умение. А насчет красоты… Люди с удивительной изощренностью умеют ее испортить. Была тут одна актриса. Вернее, в твоем времени еще не была. Но, я думаю, не разрушу интригу, если расскажу эту историю раньше.
– Изволь, я совсем не против.
– В общем, у нее случилось большое несчастье, и она решила попрощаться с этим светом. Нашли ее утром в ее постели. Но кому-то из газетчиков такая новость показалась слишком банальной, и он пустил слух о том, что актриса якобы захлебнулась собственной рвотой и нашли ее с головой в ватерклозете.
– И этим слухам поверили?
– Они готовы поверить любой выдумке, особенно если она выставляет кого-то в омерзительном ракурсе. И это до сих пор меня удивляет. Они поклоняются актерам и певцам, восхищаются их талантом и красотой. Но стоит пустить мерзкий слух – и они с тем же наслаждением начинают сплетничать и обсуждать самые тошнотворные подробности о своих кумирах.
– Я бы предположил тут банальную зависть, но, мне кажется, не все так просто. Людям нравится смотреть, как рушится идеальный образ. Это громко и драматично. И потом, разрушение мифа – это тоже часть поклонения, разве нет? Всего лишь две стороны одной медали.
– Прелестно. Сначала они делают из кого-то символ, а потом сами требуют доказательств, что символ фальшив, когда он совершает какую-нибудь глупость. А ведь их совершают все. Идеальных нет.
– Я давно перестал кого-либо идеализировать.
– А это что? – Девчонка вдруг замерла перед очередной фигурой. – Безобразие.
Это была даже не восковая кукла, а скелет, одетый в длинный черный плащ и державший в руке косу.
– Что не так? По-моему, весьма правдоподобно.
– Ерунда. Скелет мужской, коса ржавая и не наточена, плащ не шерстяной, а из крашеной рогожи. И тут продешевили. Даже из смерти умудряются сделать плохой театр.
– Ты просто придираешься. Думаю, эта фигура тоже пользуется популярностью.
– Что-то мне здесь стало скучно. – Девчонка чихнула из-под капюшона. – Пыль веков навевает на меня тоску. Пойдем обратно. Хочу узнать, чем закончится история с саквояжем.
– Пожалела дурачка-приказчика?
– Ни капли. Просто любопытно, как разберется сыщик. Ты же знаешь, у меня с ним особые отношения.
– Знай я тебя меньше, мог бы решить, что ты к нему привязалась, – усмехнулся «пират».
Девчонка не ответила, лишь косой отодвинула полог палатки и выбралась наружу.
К лотку с предсказаниями Самарин, Соня, приказчик Рябинин и пристав подошли без особой надежды застать на месте «Пушкина». Так и оказалось: на прилавке осталась лишь картонная коробка с надписью «Сказка ложь, да в ней намек!». А рядом сидел на жердочке нахохлившийся сизый голубь. К лапе его была привязана тонкая бечевка, не дававшая птице улететь.
Впрочем, он к этому и не стремился. Крутившийся рядом рыжеволосый мальчишка лет десяти с баранкой отщипывал от нее крошки и угощал голубя. При виде такой представительной делегации мальчишка кормить птицу перестал, выпрямился и сделал лицо настолько невинное, что Самарин сразу заподозрил за ним что-то неладное.
– А Пушкин где? – спросил пристав.
– Кто? – удивился мальчишка и усердно поморгал зелеными, как крыжовник, глазами.
– Прорицатель хренов, владелец этого балагана.
– А… Так это. Ушел.
– Куда ушел?
– На состязание двойников. А мне поручил посторожить. Сказал: «Ты, Митрошка, присмотри за коробкой и птицей». – И мальчишка снова отломил кусок баранки и протянул голубю.
– Ты, значит, у него на подхвате? – поинтересовался Самарин.
– Ага, – кивнул мальчишка. – Поручения всякие выполняю. За гривенник.
– А не ты ли, отрок, не далее как полчаса назад Льву Николаевичу на этого господина указал? – сурово надвинулся на него пристав и ткнул пальцем в Акима Акимовича, отчего тот нервно дернулся.
– Кому? – снова непонимающе вылупился Митрошка и на всякий случай сделал шаг назад.
– Босому старцу с длинной бородой, – подсказала Соня.
– А, этому… Ну да. Кудрявый меня попросил.
– Вот оно, сходится, – удовлетворенно заметил пристав.
– Что сходится? – нахмурился Митрошка и снова сделал шаг назад, словно собираясь бежать.
Пристав его опередил, цепко схватил за плечо и произнес: «Стоять».
– Пожалуйста, не пугайте ребенка, – вмешалась Соня. – Он, кажется, ни в чем не виноват.
– Не виноват я, барышня! – жалобно взвыл Митрошка.
– Это мы еще выясним, – отрезал пристав. – Какое твое участие в этом деле.
– Да ничего я не делал! Просто старику трех человеков показал – и все! Матушкой клянусь!
– Все будет хорошо, – успокоила его Соня и достала из сумочки леденец. – Держи вот и ничего не бойся. Мы во всем разберемся. И если ты не виноват, ничего тебе не будет.
– О, медовый, – обрадовался мальчишка, мгновенно забыв про мнимые страхи.
А Самарин внимательно рассматривал коробку, набитую бумажками. Потом достал одну наугад, развернул, прочел, положил обратно. Достал следующую, тоже прочитал. На лице его появилось задумчивое выражение.
– Что там? – спросила Соня.
– Да не пойму пока. Это обычные глупые предсказания – такие же, какие достались нам с тобой. Если «Пушкин» намечал простака вроде Акима Акимовича, ему должно было достаться определенное предсказание, которое отправило бы его к «Толстому». А как понять, какое именно нужно? Они же тут все вперемешку.
– А бумажку доставал голубь… – Соня рассеянно постучала карандашиком по блокноту в руке и вдруг просияла. – Я кое-что вспомнила! Когда он нам делал предсказания, то просто щелкал пальцами – и голубь вытягивал трубочку. А когда Акиму Акимовичу – то по коробке постучал. Может, это что-то значит?
– По коробке? – нахмурился Самарин. – Точно, припоминаю что-то. Кажется, вот здесь, да.
Он постучал по углу коробки, и голубь тут же выхватил оттуда трубочку. Дмитрий забрал, развернул и не сдержал радости:
– Есть! Такое же послание, как и у Рябинина. Видимо, особенные предсказания хранятся в одном углу, и птица по сигналу достает именно оттуда. А для обычных посетителей и пророчества самые обычные.
– Эк хитро придумано, – прищурился пристав. – Значит так, надо эту коробку и голубя изъять. В качестве вещественных улик.