Страница 19 из 92
– Именно так, – развел руками пристав, – наши умники на камерах эту эротику рассмотрели сразу, наш наряд и вызвали, а вот вам сразу сообщить не уразумели.
– Они поранены?
– Бог миловал, господин лейб-врач, – выдохнула агентесса в форме Дворцового ведомства с широким кантом и двумя серебряными коронами. – Стоят вон спина к спине на полянке.
– И? Чего стоим? Меня ждем? – удивился начинавший зябнуть доктор.
– Так они, Петр Семеныч, смолянки, – ответил коллежский асессор.
– У них и в руках, и на предплечьях рапиры, умрут же ради Чести. Дуры! – с напряжением, подавив последнее восклицание, объяснил он. – Без сечи мужчинам не сдадутся!
– Та-ак, – процедил доктор, – сразу бы сказали, а то ружья с транквилизаторами у меня с собой нет!
Усатый пристав снова развел руками.
– Ваше благородие, дайте я сама пойду, – вызвалась агентесса, – хоть шинели им передам.
– Вот они тебя первую и порубят, – ответил пристав.
– А дама, Иван Анисимович, дело говорит, – еще в раздумьях протянул доктор.
– Вас, сударыня, как зовут? – обратился он к бравой агентессе.
– Дворцовой полиции старший канцелярист Самсонова, товарищ доктор, – подобравшись, представилась «дама».
Доктор с уважением посмотрел на нашивку за ранение, знак «За Бирманский поход» и красный аннинский темляк на эфесе шашки агентессы.
– Так, пристав, как старший по чину беру командование на себя, – расстегивая воротник своей шинели, сказал доктор. – Да и спасать этих снегурочек моего профиля операция.
Пристав кивнул.
– Товарищ, Самсонова, – обратился он к агентессе, – не сочтите за труд, понесите пока мое пальто и головной убор свой скиньте, надо чтобы они мои петлицы и вашу прическу видели.
– Слушаюсь, – ответила старшая канцеляриса, снимая папаху.
– Следуйте за мной, товарищ, – передав ей пальт, о сказал доктор. —
– Нас они примут, вы дама, а я врач и лицезрение этих юных прелестей мной не умалит их Чести, – продолжил он, выходя на поляну, – а то заморозим этих сиамских кошечек.
* * *
ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОССИЯ. ГАТЧИНА. 3 января 2020 года
Барышни сели рядом на бревно.
Белохвостикова спросила:
— Мир?
Архангельская вздохнула.
— Мир. Давай все же оденемся. Морозно как-то.
— Ой, смешная. Вон, смотри, наши прелести уже сняли на камеры и залили в сеть. Красота какая! Твои так вообще! Во всех ракурсах! Глянь, какая твоя фотка! На морозе торчат! Будешь звездой миросети, дорогуша!
Графиня устало парировала.
— Плевать я хотела. Я сидела в ближнем ракурсе, потому и сняли. С нужной стороны.. Ты за мной сидела..
— Нет, скажу честно. Никогда не думала, что в Охранке есть такие фотографы. Отлично. Хоть на выставку.
— Короче, мне холодно, вот и все.
— Ну, одеваемся тогда. Чай или кофе?
— Да знаешь, я, наверное, лучше чай.
— Пойдем, что-то придумаем. И круассанов.
— Обязательно.
— В Рим или в Париж?
Княжна покачала головой:
— Ограничимся сегодня Гатчиной. Лень лететь.
— Согласна. Хочу хорошего чаю. Сейчас. По-адмиральски.
— Я тоже.
* * *
ВЕЛИКАЯ ШОТЛАНДИЯ. ШОТЛАНДИЯ. ЭДИНБУРГ. КОРОЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 3 января 2020 года
— Спасибо, внученька, что уважила старую каргу и прилетела. Старая я уже стала, боюсь, могли бы уже и не свидеться.
Эби всплеснула руками.
— Ну, что ты, Ба! Тебе еще лет сто на роду написано! Живи и радуй нас!
— Долго слишком живу. И правлю слишком долго. Нехорошо это. Я даже своего Великого отца помню. И мать Благословенную, а для вас они нечто из разряда преданий и легенд. Куда это годится? Вот именно, что никуда.
Старая королева закряхтела, усаживаясь поудобнее. Эби тут же подскочила, поправляя подушки за спиной бабушки.
— Спасибо, внученька. Ты вернулась, и мне теперь спокойно на душе.
— А почему ты волновалась? Что-то случилось или может случиться?
Кивок. Бабушка перешла с русского на шотландский:
— Случилось. И случится.
И вновь по-русски:
— Время пришло и время вышло.
Вообще, царственная бабушка любила такие фокусы – менять по ходу разговора с внучкой язык. С гэльского она могла перейти на русский, а с него на шотландский или итальянский, и даже на не родные немецкий, французский, испанский, кантонский, телугу.. Так что, с одной стороны, удивляться нечему, но с другой, явно Ба как-то волновалась и мысли ее скакали, что те кони.
— Ба, не говори загадками!
Королева укуталась в пуховый платок. Подарок из Оренбурга.
— Ба, кликнуть людей, чтоб камин пожарче растопили?
— Нет, внученька. Огонь должна разжечь ты сама и больше никто.
Пожав плечами, Эбигейл собственноручно подбросила угля в камин, и, заметив, что бабушка удовлетворенно кивнула, позволила себе вернуться на место. Что тут поделаешь? Бабушка старенькая уже, у нее свои капризы, нужно уважать старость. Даст Бог, Эби и сама когда-то доживет до старости. Или не дай Бог? Тут как посмотреть.
Эбигейл, или, на русский манер, Мария Климентьевна, пока не очень понимала, зачем ее выдернули из Константинополя в Эдинбург. Единственная мысль, которую Эби гнала от себя, это то, что бабушка чувствует свой скорый уход и хочет попрощаться с любимой внучкой.
— Знаешь, внученька, может, мне на роду так написано? Я все время последнее время вспоминаю библейскую историю о том, как встретились Елисавета и Мария Богородица. Конечно, я утрирую, но все равно забавно, я – Елисавета, ты – Мария. И время вышло.
Эби украдкой вздохнула. У бабушки явно начинался очередной приступ помутнения сознания. Благо реальными делами королевства она уже давно не управляет, а является лишь любимым в народе символом нации и символом независимости Шотландии. Эбигейл ни разу не удивится, если для бабушки действительно на дворцовой площади построят целый мавзолей. Были голоса «за», были «против», но разговоры такие шли. Мысли скакнули куда-то не туда. Бабушка явно хотела поговорить, а теперь опять накатывал приступ. Впрочем, был проверенный способ вернуть Ба из библеистского транса..
— Ба, а какими они были? Какими ты их запомнила?
— Кто, внученька?
— Михаил и Мария.
Не нужно было уточнять о ком она говорит, бабушка прекрасно поняла и так.