Меч света

Глава 16

Акт милосердия

Утром, войдя в последнюю дверь, мы увидели очередную надпись:

Твое последнее задание —

Избавить город от страданий.

– Да легко! – уже с долей иронии прокомментировал я увиденное, и мы вошли в портал.

– Уверен, что будет легко? – спросил гном.

– Уверен, что нет. Но с тобой мы все сможем.

Мы оказались недалеко от дороги, по которой двигалось много людей. Одни ехали верхом, другие шли пешком; попадались и обозы с товарами.

Подойдя ближе, я заметил, что все они встревожены. Кто‐то злится, кто‐то даже напуган.

– Уважаемый, где ближайший город? – обратился я к мужчине, идущему без груза.

– Ближайший? То есть Кисон? Вон в той стороне, – кивнул он ровно в ту сторону, откуда все уходили. – Только туда нельзя. Солдаты разворачивают всех еще на полпути. Люди шепчутся, что там хворь.

– Что еще за хворь?

– Откуда мне знать? Я же не лекарь.

С этими словами он потерял к нам всякий интерес и продолжил свой путь.

– Есть какие‐нибудь соображения? – спросил я Гёте, но тот лишь пожал плечами.

– Эй, бродяги! – раздался голос позади. – Вам в город? Могу проводить.

Перед нами стоял совсем еще молодой парень, слегка потрепанный и грязный. Он был похож на беспризорника.

– А ты еще кто такой? – недоверчиво прищурился гном.

Незнакомец откинул край рубахи, обнажая плечо, на котором красовалась татуировка в виде небольшой птички, выполненной в четких, простых линиях.

– Понятно, местная гильдия воров, – прокомментировал Гёте. – У них в каждом городе свои тропы и норы. Контрабанду таскают да товары разные, что под запретом.

– Сколько берешь? – спросил я сразу по делу.

– Много не возьму, для друзей всего один золотой, – оскалился парень, явно зная себе цену.

– Да ты сбрендил, малец? – вскинулся гном. – За такие дела и серебряный – потолок, и то если совсем прижало.

– Так то в обычное время, – спокойно парировал вор и выдержал паузу. – А сейчас, сами понимаете… Дешевле все равно не найдете.

– Согласны, – протянул я монету.

Парень ловко щелкнул пальцами, и золото исчезло в его рукаве как по волшебству.

– Мог бы поторговаться, – буркнул Гёте.

– Пошли за мной. Без шума, – коротко скомандовал вор.

Мы втроем углубились в лес, петляя за провожатым, словно по лабиринту. Я и не пытался запоминать дорогу. Какой смысл, если мы все равно в лабиринте страха и вернуться сюда вряд ли доведется.

Пройдя через густые заросли, мы оказались у каменной кладки с узким лазом. На канализацию было не похоже – ни вони, ни воды. Похоже, лаз прорыли сами контрабандисты, для своих темных дел.

У входа лежали факелы. Я взял один, поджег, и мы шагнули в глубину катакомб. Конечно, нам стоило бы опасаться парня: завести в ловушку и обобрать до нитки ему было раз плюнуть. Но почему‐то я ему верил.

Примерно через десять минут, петляя по подземным коридорам, мы, выбравшись через ржавый люк, оказались в старом сарае на окраине, но уже в черте города. По пути я спросил о болезни, но парень, разумеется, ничего не знал. Лишь махнул рукой в сторону соседней улицы и буркнул:

– Там живет местный лекарь.

Не дожидаясь прощаний, парень растворился в темном переулке.

Мы не стали терять время и направились к указанному дому. Постучав в дверь, спустя минуту мы увидели на пороге мужчину – хорошо одетого, с книгой в руках.

– Я сегодня не принимаю, – отрезал он, даже не взглянув на нас, и уже потянулся закрыть дверь, но я подставил ногу, не давая ему это сделать.

– Мы не за этим, доктор, – сказал я спокойно, глядя ему прямо в лицо.

Мужчина наконец поднял глаза от книги, окинул нас быстрым, оценивающим взглядом и прищурился:

– И чего же вы тогда хотите?

– Помочь.

Он на миг задумался, словно взвешивая, не бред ли я несу. Потом тяжело вздохнул и пожал плечами, окидывая взглядом улицу:

– Ну, на врачей вы не похожи. Да и, к сожалению, очередей из настоящих тут и впрямь нет.

Развернувшись, он пошире открыл дверь и прошел внутрь. Мы без слов последовали за ним.

Он устроился в кресле, а нам предложил два стула и чаю. Гёте тут же воспользовался приглашением, по-хозяйски принялся копошиться на кухне. Я усмехнулся: гном явно умел чувствовать себя везде как дома.

Доктор тем временем начал рассказ. Голос его звучал устало, с едва скрываемым отчаянием.

– Около недели назад ко мне пришел первый пациент. На первый взгляд ничего странного: слабость в ногах, головные боли. Обычный работяга. Денег на зелье исцеления у него не было, потому я дал отвар из лесных трав и отправил домой лечиться. В тот же день пришли еще трое, с теми же жалобами.

Он замолчал на миг, вглядываясь в пространство, будто снова возвращался мысленно в тот день.

– На следующий день я понял: что‐то не так. К утру у дверей стояла очередь полуживых людей. Когда стало ясно, что началась эпидемия, город закрыли на карантин. Пошло в ход все: зелья, магия, старые рецепты… Но ничего не помогало. Люди начали умирать. Один за другим.

Он потер лицо, устало вздохнув.

– Градоначальник успел сбежать еще до того, как пришел указ от барона. Завтра вечером город должен быть очищен. Полностью. Ни одного больного не должно остаться в живых. Понимаете, да? Их просто убьют… всех. Сожгут тела, чтобы зараза не вышла за пределы.

Он посмотрел на нас тяжелым взглядом, в котором жила только одна надежда.

– Вот я и пытаюсь найти решение. Только все тщетно…

– Скажите, доктор, а тот первый пациент… вы его знали?

– Да, конечно. Его все знали. Он посыльным у пекаря работал.

– А сам бакалейщик жив?

– Вроде пока жив.

– Отлично. Подскажите, где его искать?

– Что вы задумали?

– Сам не знаю… но что‐то делать надо. А времени почти нет.

Получив нужную информацию, мы направились в пекарню. Пекарь лежал в кровати, выглядел ужасно: кожа серая, под глазами тени. Жена его еще держалась, но взгляд был пустой. Взяв у нее ключ от подсобки, где, по ее словам, жил их рабочий, мы направились туда.

Комнатушка оказалась крошечной, тесной до клаустрофобии. В ней едва умещалась кровать и старая тумбочка. У изножья стоял сундук без замка. Открыв его, я понял почему: пара поношенных тряпок, больше ничего. Даже бедности тут было немного – одна сплошная нужда.