Меч света

Вот и все. Понятно, что за змея этот трактирщик. Не проглотил наживку, теперь злится и мстит, да не сам, а чужими руками.

– А тебе‐то зачем это? – спросил я. – Легкой наживы захотелось? Больно ты труслив для разбойника.

– Только не вздумай про детей ничего говорить, – глухо прорычал Гёте, – я же тебя знаю, крысеныш, у тебя ни жены, ни детей.

– Пока нет, но ведь будут… когда‐нибудь, – пробубнил тот, не поднимая глаз.

– Это вряд ли, – усмехнулся я. – Ладно, говори честно, зачем лез?

– Не только за деньгами, – буркнул он. – В городе жизнь тухнет, гаснет, как свеча на ветру. Верхи сытые, а мы все хуже. Мы решили к Белому податься, в банду. Вэнэр за нас замолвил словечко, а ты наш входной билет… – И кивнул в мою сторону, не решаясь взглянуть.

– Не дави на жалость, – спокойно, но с нажимом сказал я. – Когда идешь убивать, будь готов, что и сам домой не вернешься. Сегодня тебе повезло.

Гном подошел ближе, глянул на мужика в упор:

– На этот раз мы тебя отпустим. Передай Вэнэру: я вернусь за ним. Может, завтра, может, через год. Пусть ждет.

Тот побледнел, вскочил и без лишних слов исчез в кустах. Бежал не оглядываясь.

Я посмотрел на тела. По-хорошему, стоило бы их облутать, но, только взглянув на разрубленные останки, я чуть не попрощался с обедом. Пара медяков и ржавые мечи не стоили того. Воины из них – как из мякиша броня. Нет уж.

Гёте, словно ничего и не случилось, уже сидел у пня и неспешно допивал чай. Без эмоций. Только взгляд у него был чуть мрачнее обычного, с непонятным оттенком. Я молча сел рядом, взял кружку. Остатки еды убрал в рюкзак, стараясь не думать о случившемся. Ворон все так же сидел на ветке, наблюдая за нами.

– Спасибо тебе, – сказал я, глядя на птицу. – Если бы не ты, могли бы и влететь. Не дал им застать нас врасплох.

– Учитывая, что́ я только что видел, – хрипло каркнул ворон, – не думаю, что у них было хоть какое‐то преимущество. Так что не за что.

– Позволь узнать… – Я посмотрел ему в глаза, в которых плескалась странная глубина. – Кто ты такой и зачем летел за нами?

– Моя раса и имя трудны для понимания человеческим разумом, – ответил ворон завораживающим голосом, в котором слышались отголоски древности. – Поэтому зовите меня просто Мудрец.

Он слегка склонил голову, будто поклонился, и продолжил:

– Сегодня утром, сразу после вашего ухода, король Арташ созвал придворных для обсуждения государственных дел. Среди них был и я. Признаться, многие не верят в положительный исход вашей миссии. Скорее наоборот. Но я, как помощник архивариуса, вызвался вас сопровождать, чтобы лично задокументировать все происходящее и докладывать королю… по мере надобности.

– С чего ты решил, что нам нужна нянька? – Гном резко поднялся. – И тем более лазутчик короля?

Его взгляд стал колючим, рука невольно сжала рукоять топора.

Мудрец не отреагировал, лишь чуть развернул голову, глядя в лицо гному острыми глазами.

– Начнем с того, что меня никто не просил за вами следить, – спокойно произнес он. – И в мыслях не было. Я всего лишь хочу зафиксировать ход событий и обещаю: ни слова без вашего одобрения не долетит до ушей короля. Доклады – только с вашего согласия.

Гёте фыркнул, явно не слишком впечатленный обещаниями.

Я решил сгладить напряжение и хлопнул гнома по плечу:

– Да ладно тебе. Не нападай на птицу, у нас и без того проблем хватает. Его знания могут пригодиться. Плюс разведка с воздуха. Да это же подарок. Очень часто вся операция стои́т на информации, а у нас теперь глаза и уши прямо с неба.

Гном неохотно кивнул, но оружия из рук не выпустил. Ладно, время все расставит по местам.

– Хорошо, Мудрец, – сказал я. – Можешь лететь с нами.

Птица кивнула в ответ и взмыла в воздух. Мы с Гёте тоже тронулись в путь. Отряд обретал форму, нас уже трое.

Дорога шла сквозь лес, иногда выныривая на проселочные тропы. У гнома, как я уже понял, всегда наготове была какая‐нибудь байка, и он начал рассказывать о былых походах, победах и друзьях, которые теперь остались лишь в памяти. О том, как хорошо жилось до прихода тьмы: простые времена, чистое небо, песни у костров и звон молота в кузне. Говорил так ярко, с таким жаром, что мне невольно казалось, что где‐то он все‐таки приукрашивает. Или… просто хочет поверить, что было именно так.

– Слушай, Мудрец, – начал я, когда дорога выдалась чуть ровнее. – А ты обо мне и о пророчестве что‐нибудь знаешь?

Птица взмахнула крылом и опустилась чуть ближе, почти на уровень моих глаз.

– Кое-что знаю, конечно. – Его голос, как всегда, звучал сдержанно и ровно. – Что конкретно тебя интересует?

– Ну, например, почему вообще я? В смысле, Странник. Неужели у вас тут своих достойных людей не хватает? Или дело в интерфейсе? Он ведь только у меня, верно? Имею в виду уровни, рост, навыки и активируемые способности…

Мудрец сел мне на плечо и склонил голову набок. Его глаза сверкнули хитрым светом.

– Попробую объяснить, – начал он, – но ты должен понимать: это лишь мои догадки. Возможно, где‐то я ошибаюсь.

Я кивнул.

– Почему ты, Странник? – акцентировал он последнее слово, как бы подчеркивая, что слово «иномирец» ему не по душе. – Все просто. Жители этого мира мыслят… плоско. По шаблону. И появился враг, который разрушает шаблоны. Против такой силы нельзя бороться старыми методами. Нужен кто‐то со свежим взглядом, кто не застрял в местных устоях. Кто‐то, у кого мир в голове построен по другим законам.

Он сделал паузу и, глядя вперед, добавил:

– Что касается твоего интерфейса… Если я правильно понимаю, это твой канал взаимодействия с мирозданием. Не данность, а инструмент. Опасно дать человеку силу напрямую. Представь, если бы тебя наделили способностью летать, а ты бы боялся высоты. Или сделали бы из тебя идеального воина, а ты падал бы в обморок при виде крови. – Он пристально на меня взглянул: – Сила должна быть твоей. Ты сам выбираешь, куда вложиться, какие навыки развивать, что тебе важно. Чтобы ты сам дошел до предела, а не получил все сразу и под этим не сломался.

– А что потом? – спросил я. – Допустим, я справился: победил тьму, освободил ваш мир. Что дальше? Меня домой вернут?

Мудрец впервые в голос вздохнул. Звук был странный – будто ветер прошелестел по старым страницам.