Меч света

Проводив нас к месту испытания, они велели встать в центр круга и простились. Сказали, что назад мы не вернемся. Затем генерал подошел ко мне и протянул мано́к, такой, с каким обычно охотятся на уток.

– Когда будешь готов, позови. Я хочу помочь, – сказал он коротко, но в словах было все что нужно.

Такой порыв заслуживает уважения. И кто знает, как все обернется.

– Так, народ, держимся вместе. Мы все знаем, что нужно делать. По отдельности мы лишь пальцы. Но вместе мы кулак, – попытался я поднять команде боевой дух.

Хотя особого волнения и не наблюдалось, я все же понимал: это лишь маска. Внутри каждый переживал по-своему.

Когда мы вошли в круг и встали в меньшие круги, равномерно размещенные по периметру, в центре вспыхнул столп света. Он ударил в землю, и от него по тонким ложбинкам на полу разошлись пульсирующие лучи, к каждому из нас.

Сначала исчезла Линель. Затем я увидел, как свет добрался до Эйрика. За ним исчезли Гёте и Сиана. И внутри меня затаилось сомнение. Ощущение, что что‐то не так. И, как оказалось позже, не зря. Испытание было не для всех нас сразу – оно было для каждого свое.

Я оказался прав: там, где я очутился, я был один. В месте, не поддающемся никакой логике, полностью ломающем мои представления о законах физики. Невесомости не было, как и притяжения. Не было никаких поверхностей, но в то же время я твердо стоял на ногах. Уже не говорю о внешнем виде этого места – сплошное серое ничто. Хорошо, что Ласка со мной – хоть медленнее с ума сходить буду. Перспектива застрять здесь надолго пугала больше всего – когда не понимаешь, сколько прошло времени, где ты, и точно знаешь, что без посторонней помощи тебе не выбраться.

Я просто пошел вперед, надеясь, что однажды куда‐нибудь да приду. Ощущения времени не было, но, судя по шагам, что я сделал, по земным меркам я прошел уже далеко. И – ничего.

– Тебе еще не надоело?

Голос прозвучал слегка надменно и с насмешкой. Он исходил отовсюду сразу. Но даже не это поразило меня. Я… видел звуки. Видел, как они переламывали слои реальности: какие‐то полупрозрачные стенки рассыпались, какие‐то – дрожали, словно желе, и пропускали сквозь себя. Но ничто не могло остановить этот голос.

– Кто ты? – спросил я нарочно громко, надеясь, что и мои слова вызовут те же странные эффекты. Но нет. Как и раньше, когда я разговаривал с Лаской по пути сюда, ничего не произошло – ни искривлений, ни разломов, ни зрительных искажений.

– Кто ты?.. – отозвался голос сначала как обычное эхо, но, в отличие от обычного эха, он не затихал, а, наоборот, становился все громче.

Скорее всего, я сейчас нахожусь в месте, недоступном восприятию человека, – в том самом четвертом измерении. Мы видим мир в двухмерном отражении, живем в трехмерной реальности, а четвертое измерение принято считать временем. И, возможно, это не так уж далеко от истины. Все, что я вижу, может быть игрой времени, которое здесь воспринимается иначе. А я сам просто не подчиняюсь его законам.

– Я готов к испытанию. Хватит тянуть время. – Мое терпение подходило к концу.

В ту же секунду передо мной появился… я сам. Что за чушь? Мой двойник? Или отражение? Нет, не отражение, «я» двигался иначе. Рывками, словно прыгал между отрезками времени. И чем ближе подходил, тем сильнее во мне нарастал внутренний дискомфорт.

Когда я смог рассмотреть лицо, меня пронзило настоящее потрясение. То «я» выглядел моложе на десять лет, то вдруг старел на десятки – появлялись глубокие морщины, усталый взгляд, поблекшая кожа.

И тогда я начал догадываться. Это не проверка силы и ловкости, не просто испытание. Это инициация.

Я понял: действовать нужно иначе. Не спрашивать у «меня». Спрашивать у себя.

– Зачем я здесь?

– Ты начинаешь задавать правильные вопросы.

Его голос уже не был надменным. Исчезла издевка. Теперь в нем появилось нечто новое – интерес. Настоящий, живой интерес.

– И я, и вся моя команда точно знаем зачем. – Я говорил тихо, но уверенно. Я знал, что он слышит. Потому что он – это я.

– Твоя команда? Ты уверен?

На этот раз голос угасал. Последнее слово прозвучало почти шепотом.

Вот оно – сомнение. Кажется, я нащупал ту самую нить. Эльриана ведь говорила: прыжок веры. А сомнение… вот что способно подорвать любую веру.

Я начал вспоминать, пытаясь понять, где и в ком сомневался. Но – тщетно. Хотя… Эйрик. Я так и не принял его. Да, он с нами, но он не часть команды. Просто временный спутник, пока мы не покинем Север.

Тогда я заволновался: сможет ли он пройти инициацию?

– Я уверен в тех, кто рядом со мной. Уверен в их преданности и в том, что цель у нас одна. И даже если однажды кто‐то из нас свернет на свою дорогу, но здесь и сейчас мы команда. Одна. Неделимая.

– Ты правда думаешь, что так мыслит каждый? Глупец! – взревел голос так, что рухнули все границы измерений, рассыпаясь на осколки. – Узри же!

Он рванул ко мне с такой скоростью, что я не успел ничего понять, и в миг, когда должно было произойти столкновение, реальность сменилась.

Я увидел Линель. Она сидела в своем домике в эльфийской деревне, положив голову на плечо отца, и тихо плакала. Это была не боль, а освобождение. Следом – Гёте, беззаботного, в кругу семьи, уже переодетого в домашнее; он что‐то рассказывал с широкой улыбкой. Перенос – и Сиана. Она забралась в пещеру, окруженную древними письменами, и, касаясь рукой высеченных рун, сияла от восторга.

Я не слышал их голосов, не читал мыслей – но видел. Они были счастливы.

И меня пронзил один-единственный вопрос:

– Почему они видят свое счастье, а я – только серую мглу?

Ответа не последовало.

– Молчишь? Тогда я отвечу, – начал я тихо, но с каждой фразой голос набирал силу, обрастая уверенностью. – Сейчас для меня не существует других целей и другой жизни. Я Странник, и я здесь, чтобы помочь. И я верю в свою команду именно потому, что каждый из нее раним. Потому что каждому есть что терять. И каждый готов пойти на жертвы.

Как только я произнес последнее слово, пространство сжалось в точку, а затем раскрылось вновь – и я стал падать.

Никакого прыжка не было. Я просто падал с большой высоты. Покрутив головой, я увидел, что мы все падаем вместе. Не верю в совпадения. Скорее всего, я стал триггером, выбросившим нас всех сюда. Под нами начали кружить орлы. Не те, что в городе, – эти были другие. Массивнее, грубее, с суровым обликом. Мы стремительно падали, они же будто парили, не сдвигаясь с места, но и не отставая от нас.