Меч света

Легкий поворот головы – из тени его шляпы показалась нижняя часть лица и его загадочная улыбка. Он двинулся прочь, неспешно ступая по каменной мостовой, уводя меня к краю города.

Хоть время здесь и не имело значения, по ощущениям, мы шли довольно долго. Когда город остался позади и мы, преодолев пустоши, подошли к вратам большого серого сооружения, я не удержался и спросил:

– Что это за место?

– Это тюрьма Лимба, – ответил Мун-Ка-Эль. – Одно из мест силы, которое тебе однажды придется посетить. Но сейчас мы здесь не за этим.

Врата бесшумно распахнулись, и мы вошли. Пройдя по длинным мрачным коридорам, мы остановились у развилки.

– Этого прохода раньше не было, – произнес страж, внимательно вглядываясь в тьму впереди. – Он, как и все это крыло, появился после того, как пришла тьма.

Я ничего не понимал, но чувствовал: дальше будет важное.

– В обычной тюрьме содержатся те, кто не желает следовать законам Лимба и мешает остальным, – продолжил страж после небольшой паузы. – А здесь находятся души тех, кого поглотила тьма.

И тут меня осенило.

– Подожди… выходит, они все здесь? Почему они не в Закатном городе?

– Потому что они не мертвы.

Ледяная волна прокатилась по телу. А за ней – горячая, нестерпимая радость.

– Тогда… мы сможем их вернуть? – спросил я почти шепотом, боясь спугнуть надежду.

– Сможете. Но только если победите тьму в своем мире и убьете их тела. Тогда души вернутся.

– Я могу их увидеть?

– Смотри. – И он указал в сторону небольшой комнаты с балконом.

Я вышел вперед – и замер. Ниже, словно безбрежное море, бушевали тысячи душ. Они не кричали, не взывали, но их беспокойство ощущалось кожей. Мун-Ка-Эль хлопнул в ладоши – и передо мной, прямо в зале, проявились три души. Я мог разглядеть их черты лица, броню, осанку. И я узнал их. Два парня-гнома и… Софа. Будто внутренний взрыв. Все мысли, все чувства перепутались.

– Все верно, – спокойно сказал страж. – Это жена и сыновья одного из твоих друзей.

– Мы спасем вас! Слышите?! Мы уже близко! Обязательно спасем! – кричал я, но понимал: тщетно.

– Они тебя не слышат, Странник. Но я приглядываю за ними. Как и за всеми здесь. Сделай свое дело там, а я позабочусь об их возвращении.

Я шагнул ближе:

– Спасибо тебе, Мун-Ка-Эль. Ты не представляешь, как много это для меня значит.

Он лишь загадочно улыбнулся – и растворился в воздухе. А в следующую секунду я проснулся.

Я еще долго сидел в комнате, обдумывая увиденное. Стоит ли рассказать обо всем Гёте? Сердце подсказывало: да. Но рассудок напоминал, насколько гном может быть импульсивен. И если сейчас он совершит что‐то необдуманное, я себе не прощу. Решив, что поговорим, но позже, когда наступит подходящее время, я умылся и вышел в общую комнату.

Все уже были в сборе. Как оказалось, я проспал дольше всех. Как раз подавали завтрак.

– Ты чего такой довольный? – спросила Линель, намазывая на хлеб что‐то белое, похожее на масло.

– Сон отличный видел. Многое понял, – ответил я с улыбкой, которая, как ни старался, не хотела сходить с лица. Было ощущение: это все меняет. Одно дело – надеяться, и совсем другое – знать, что их можно спасти.

Позавтракав и немного поразмыслив над случившемся на совете, мы решили выйти прогуляться. Тем более что в этот день в городе проходил один из праздников аэр’наир. Эльриана мельком упомянула его еще вчера: «Рассвет ветра» – так его называли. И если сам город уже был похож на цветущий сад в облаках, то сегодня он превратился в настоящий водопад красок и звуков.

По переплетениям ветвей между домами и террасами были развешаны сотни ленточек и парящих тканевых шаров, украшенных перьями и бисером. Орлы – как взрослые, так и молодежь – нарядились в праздничные накидки с вышивкой. Многие расписывали себе перья яркими узорами – в знак свободы, полета и красоты.

На одном из уровней, ближе к центру дерева, нас привлек импровизированный театр. Арена, окруженная изогнутыми ветвями, стала сценой для представления. Двое орлов в легких бело-синих одеждах – юноша и девушка – танцевали прямо в воздухе. Они парили, скользили, кружились, двигаясь так синхронно и нежно, что возникало ощущение, будто они два крыла одной птицы. Все сопровождалось живой музыкой – тонкие струны, легкие удары барабана и звуки, похожие на шелест ветра в кроне.

– Это красиво, – завороженно пробормотала Сиана.

Даже Донис, обычно скептически настроенный к «красивостям», стоял молча, будто и сам боялся спугнуть волшебство мгновения.