Страница 40 из 91
14
юциус Деген был тайно очарован Марлен Катастрой. В молодости она казалась такой эмоциональной, такой страстной, но в то же время упрямой, жесткой и сдержанной. Она невозмутимо творила зло ради благого дела. В ней жили две великие силы.
«Как нелогично», – думал он.
Люциус с трудом мог представить, как человек способен сочетать в себе такие качества. Он был совершенно счастлив, что единственной и самой мощной силой в нем был разум. Разум не знал ни притворной морали, ни будоражащей страсти. Ни добра и ни зла. Разум преобразовывал хаос мира в идеально прямые пути, по которым ему оставалось лишь непреклонно следовать. Никому нельзя было доверять. Разум роднил его с Александром. Они были как братья, две стороны одной медали. Никто не знал, что Люциус и Александр дружили с двенадцати лет. Даже Марлен, хотя они оба тогда уже работали на нее. Люциус и Александр. Они были коллекционерами. А она – курьером.
Люциус знал, что Марлен его презирала, но все же доверяла ему, когда они делали общее дело. После исчезновения Александра и своего возвышения в министерстве Люциус все ждал, расскажет ли Марлен о том, что он сделал девять лет назад. Ведь если она заговорит, то он разоблачит и ее. И вот они стояли друг напротив друга с оружием наготове, вместо патронов – тайны, и держали друг друга за горло.
Марлен шла по прямой, как стрела, – так показывало Люциусу на серо-стальном планшете приложение «ЯТут». Он слышал шорох ее одежды при каждом шаге. Благодаря голосовому роботу, которого Люциус установил на телефон Марлен, ничто не ускользало от него. Куда она идет в середине дня?
– О, смотри-ка. К Зильбербергам.
Люциус всегда подозревал, что Виллем играет важную роль в гильдии. Он никогда не знал больше того, что ему рассказывали другие. Он был хорошо знаком только с последним магистром. В минуту слабости Александр признался, что был избран на эту должность.
И без ведома Виллема Александр посвятил Люциуса в некоторые из своих обязанностей магистра. Не во все – например, он так и не раскрыл путь к секретной библиотеке. Александр был высокомерен и редко делился своими знаниями, но то немногое, что узнал от него, Люциус жадно впитывал.
Люциус внимательно следил за монитором и видел, как в доме Зильбербергов мобильный телефон Марлен перестал перемещаться. Шорох тоже стих, и вместо него послышалось, как заговорили две женщины. Однако система распознавания голоса не справлялась: очевидно, Марлен и – как же ее звали? – ах да, Анна Зильберберг находились на некотором расстоянии от устройства. Люциус продолжал регулировать громкость, но звук в его наушниках не стал четче. Люциус Деген быстро поискал Анну в реестре номеров всех жителей.
А потом еще раз.
Неужели это правда? У старушки что, даже мобильного телефона не было?! Люциус подумал, что следует запретить ходить без мобильников. Иначе люди станут опасными и начнут делать все, что захотят.
Внезапно до его ушей донесся отчетливый голос Марлен.
– Мы все ужасно беспокоимся за Джеральдину, моя дорогая Анна, – сказала она.
– Бедное дитя, – ответил женский голос.
– Я должна тебя кое о чем спросить, – услышал он голос Марлен. – Томас когда-нибудь упоминал, что Джеральдина читает книги?
– Томас? Книги? Ради всего святого, ребенок ничего не знает о подобных глупостях.
Люциус прижал гарнитуру к уху.
Послышался вздох:
– Ах, Марлен. Сейчас не знаешь, кому можно доверять. И конечно же, Томми слышал о книгах.
Люциус дьявольски улыбнулся. «Продолжай говорить, Анна Зильберберг, – мрачно подумал он. – Просто продолжай говорить».
– Это Джеральдина его надоумила? Или вы?
Голос Марлен стал резким.
– Да, как ни странно, – призналась Анна Зильберберг, – именно Джеральдина говорила о книгах. Потому что ее мать все ей о них рассказала.
Люциус невольно закрыл глаза. В голове промелькнуло подозрение: Кларисса ван де Вос. Это она затеяла какую-то коварную игру.
Что еще он узнает от двух женщин, которые не подозревали, что он их внимательно слушает?
* * *
Вдали от министерства Анна Зильберберг и Марлен Катастра удовлетворенно переглянулись. На кухне Анны диктофон проигрывал запись их разговора, не имевшего абсолютно никакого отношения к их планам. Если кто-то осмелится подслушать, он получит массу информации. Но ложной. Они же тем временем разыщут курьеров и предупредят их, что весь город полон шпионов. Им нужно было скрываться – уйти в подполье.
* * *
Томми очень хотелось выпрямиться, но ему приходилось ковылять по туннелю в полусогнутом положении. Томми израсходовал все катушки ниток. Пока что он обнаружил четыре развилки со стрелками на путях. В первый раз он повернул направо, а во второй – налево. Томми понятия не имел, где находится. Вышел ли он из города или попал в новый центр? Он мог быть где угодно; он точно прошел больше трех-четырех километров. Возможно, он находился сейчас под школой, которая, должно быть, уже закрылась.
Или под своим собственным домом.
По пути Томми видел загрузочные люки в стенах. Вместо адресов и имен на дверях были только коды: F264B, M500. Они ни о чем ему не говорили. И все было заперто.
Вдали слышался какой-то шум. «Канализация», – заподозрил он. Или это ветер свистел в старых шахтах метро, которые больше не использовались. Разве дед не рассказывал ему о десятках заброшенных станций? И о том, что там когда-то жили бедняки? Но Томми тогда не особо слушал. Теперь он был готов головой биться об пол из-за того, что был так невнимателен, – тем более и так был скрючен в три погибели.
Дойдя до очередной развилки, где туннели расходились в разные стороны, Томми удрученно сел на сухой пол. О чем он только думал? О том, что тоже может стать героем? Как Лира? Или Финн? И все остальные члены гильдии. Сейчас у него просто ныла спина от ходьбы внаклонку. И хотелось пить. Может, стоит вернуться? Измученный, он посветил фонариком вокруг. Налево, направо, в сторону, откуда пришел, и вверх. Погодите-ка!
В стену были вмурованы железные прутья. Похоже на лестницу! Куда она ведет? Ящики с книгами тащить наверх было неудобно, но, может быть, их поднимали с помощью каких-то приспособлений? Как ни старался, Томми не смог определить высоту шахты.
Что бы сделал Финн? Или более уместный вопрос: что он, Томми, мог теперь сделать?