Проклятый медальон

10

покойно, с едкой улыбкой на губах, Люциус Деген вошел в отдел безопасности министерства. Отсюда он направился к серверам в подвале правительственного здания, ярко светившегося даже в пасмурный день, высоко на вершине единственной горы в городе. Эти серверы и были его целью. Чтобы начать то, что он называл проектом «Близнецы». Чтобы найти близнецов Нолу и Финна. Найти Джеральдину. И собрать пазл их совместных секретов. Потому что Люциус был уверен: происходящее сейчас выходит далеко за рамки глупой детской драмы о побеге и приключениях. И отец Джеральдины, Александр, определенно не имел к этому никакого отношения, потому что Люциус знал, что это невозможно. Александр больше не мог ни похитить свою дочь, ни связаться с ней.

Люциус очень ясно чувствовал, что у Миры и Томми есть слабые места. Ему просто нужно было найти их и надавить как можно сильнее. Тогда они расскажут все.

Те немногие люди, которых Люциус Деген встретил сейчас, когда рабочий день уже давно закончился, быстро опускали головы и поспешно уступали дорогу первому советнику, который энергично шагал по ярко освещенным голым коридорам.

Голубой свет и сухая прохлада встретили Люциуса, когда он открыл тяжелые стальные двери, ведущие в дата-центр. Гудящие серверы, похожие на шкафы, казалось, тянулись бесконечными рядами по всему залу. Голубой свет отражался в стеклянной напольной плитке. Весь зал был похож на холодильник, эффективный и бесчувственный.

– Вот и наши слуги, – пробормотал Люциус. Он рассмеялся.

Серверы

[4]

[Слово «сервер» происходит от английского «serve» – «служить», «обслуживать».]

. Слуги. В том, что они отлично выполняли свои обязанности, сомнений не было. Так должно оставаться и впредь.

Люциус неуклонно шел к весьма определенному «слуге», обрабатывающему весьма определенные данные. Он быстро подключил компьютерный блок к своему высокотехнологичному планшету и после нескольких кодовых команд получил то, что ему было нужно: доступ ко всем аккаунтам программы «ЯТут». Так он мог наблюдать за всеми. За Зильбербергами. За Мирой и ее матерью. И даже за министром. Но что важнее всего – и этого не могли сделать ни Кларисса, ни кто-либо другой, – Люциус мог определить, кто за кем наблюдает. Он видел любого, кто входил в систему, чтобы тайно следить за чужим аккаунтом «ЯТут». И порой это было не менее интересно, чем наблюдать за каждым движением жертвы, стоя за ее цифровым плечом. Тот факт, что он подключался напрямую к системе видеонаблюдения, заметал все следы его действий.

Люциус Деген подключил свои чувствительные наушники. С помощью нескольких дополнительных кодовых команд он мог превратить любой мобильный телефон в микрофон. В некоего секретного тайного агента.

Вскоре перед Люциусом на цифровой карте города появился профиль перемещений Джеральдины и четверых детей за последние недели. Он сосредоточился, сравнил маршруты и время, переключаясь то на день исчезновения, то на несколько недель, а то и месяцев назад. Он должен был найти отклонения. Люди постоянно ходят одними и теми же маршрутами, такова их предсказуемая натура. Все становится интереснее, когда они внезапно куда-то сворачивают.

– Или вообще перестают двигаться, – довольно прошептал Люциус.

Он обнаружил целую череду дней, когда четверо детей не двигались с места. Они не ходили в парк, не ходили к Зильбербергам, вообще никуда не ходили. «Ловкие маленькие мошенники, – подумал Люциус, – должно быть, оставили свои мобильники и сбежали». Он проследил за Джеральдиной по ее следу и пробормотал сквозь зубы:

– Она была у Миры, вскоре после этого – у Старой реки.

У Старой реки! Он видел там детские мобильники несколькими днями ранее.

Люциус быстро наложил цифровые карты маршрутов друг на друга. Так оно и было! Наверное, стоило присмотреться к этой местности. Но потом его энтузиазм угас. Маршруты Джеральдины и близнецов, а также Томми и Миры пересекались и в парке. А однажды Томми, похоже, был на вилле ван де Вос. Люциус никак не мог понять: неужели Джеральдина и Томми все-таки ладили между собой? Стоит ли ему сильнее надавить на мальчика? Или на Миру – у нее Джеральдина тоже провела какое-то время. Возможно, неприязнь детей была лишь притворной. И Джеральдина, давно уставшая от той жизни, которую ей приходилось вести, будучи дочерью министра, обратилась к этой четверке за помощью.

– Чертовы крысята, – пробормотал Люциус. Он с подозрением относился к детям. Ими никогда не удавалось так легко управлять, как взрослыми.

Раздосадованный, он проверил, кто еще, кроме него, интересовался прогулками детей. Кто заходил в их мобильные телефоны? Результат его удивил.

– Вы только посмотрите. Госпожа министр. – Люциус закрыл глаза. Кларисса ему лгала? Она на это способна?

Постойте, когда именно это было? Люциус быстро проверил время входа через доступ Клариссы по книге встреч. Она точно была занята в эти дни. Значит, кто-то проник в компьютер Клариссы!

– Джеральдина, ты, очевидно, унаследовала преступные наклонности отца, – тихо рассмеялся Люциус.

Правда, в доме ван де Вос был еще один человек, который, по мнению Люциуса, был способен взломать компьютер Клариссы.

Марлен. Его старая добрая подруга Марлен.

Пришло время внимательнее присмотреться к ее следам.

Люциус Деген решительно выбрал ее аккаунт «ЯТут» и незаметно включил микрофон мобильного телефона Марлен.

* * *

Томми тихо сидел на деревянном табурете в захламленной старой мастерской дедушки Зильберберга и наблюдал, как глава гильдии изготавливает два ключа. Один для Миры, другой для Томми. «Уф. Значит, теперь придется охранять еще одни ворота», – подумал он. Ему постоянно вручали ключи от самых великолепных мест в мире. Что, если он их потеряет? Или кто-то найдет их у него? Томми мало что мог сделать, чтобы остановить ход своих мыслей, которые возникали сами собой. Это ощущение было новым и странным. Раньше он никогда ни о чем особо не задумывался. Но теперь… вероятно, это из-за чтения. И книг. И всего остального.

– Самые хитрые книжные воины – наши курьеры, – говорил Виллем Зильберберг, поднимая один из ключей, чтобы рассмотреть его тонко заточенные зубцы. – Они всегда находили способы пронести или спрятать книги. И остаться при этом незамеченными. Ты удивишься, если узнаешь, кто они. Покорные снаружи, бунтари внутри. Кстати, это самое трудное, Томас: молчать, когда совершаешь великие дела.